тощей казенной подушке.
Сон – это сказка!
Дежурный по роте, старшина и дневальные обходили роту, покрикивая на тянущих с подъемом, но, конечно, находились особо ленивые, которые делали вид, что встают, но, как только дежурный проходил, сейчас же опять заваливались в койку.
После сигнала «Подъем!» роты строились на плацу у «Шлюпочной базы» по форме: «Трусы – ботинки». По команде обувь снималась и ставилась рядом. После этого мы гуськом взбирались на вышку для прыжков в воду и прыгали, вернее нас с нее сгоняли криками, а иногда и силой, дежурный офицер или командиры рот, мы плыли вдоль берега метров двести и выходили из воды, чертыхаясь, отфыркиваясь и вытряхивая воду из ушей. Затем строились, каждый у своих ботинок, и надевали их. В этом был глубокий смысл: «Если обувь стоит нетронутая, значит, человек утонул и его надо срочно искать». На этом физзарядка заканчивалась.
После завтрака шли занятия по уставам, изучение устройства автомата и противогаза, потом строевые занятия, чередовавшиеся с уборкой помещений и подметанием строевого плаца. Во время подметания плаца пыль над ним стояла столбом, но мы старались поднять ее еще больше – просто так, назло всем!
«Курс молодого бойца» включал в себя не только строевые занятия. Офицеры кафедры «Морской практики» обучали нас вязанию морских узлов, флажному семафору, клотику и азбуке Морзе. Запомнилась поговорка одного из офицеров кафедры «Морской практики»: «На корабле не плавают, а ходят. Плавает говно в проруби!» и «Веревок на корабле две – бельевая и та, на которой вешают провинившихся. Остальные лини, концы, канаты, швартовы…»
Несколько раз мы ходили на училищное стрельбище, расположенное за пределами территории «Системы». Нам выдали по три патрона, и каждый пытался поразить мишень тремя одиночными выстрелами из «калаша» – автомата Калашникова. Не сразу и не у всех это получалось.
Как-то раз, утром, нас подняли по тревоге и бросили марш-броском по пыльному, покрытому желтой выжженной травой плато, в противогазах, с автоматами и подсумками. Тяжелый автомат и подсумок оттягивали бока, коробка противогаза била по бедру… Дышать было очень трудно. Многие сразу нашли выход – отвинчивали трубку противогаза от фильтрующей коробки – дышать становилось легче. Но в пылу бега, когда пот заливал под маской глаза, а очки маски запотевали, сложно было заметить как гофрированный шланг откручивался от маски и падал в траву.
После марш-броска еще долго бродили по плато отдельные фигуры, разыскивая шланги от своих противогазов, так как противогаз необходимо было сдать в собранном виде.
Загружали нас не только делами внутри училища. Были и погрузочно-разгрузочные работы на флотских минно-артиллерийских складах и на складах вещевого снабжения. Но особенно тяжелыми были работы в подвалах здания училища, где строились тогда помещения для новейшего учебно-тренировочного комплекса, имитирующего работу ядерной энергетической установки атомных подводных лодок второго поколения. Нам поручали выносить битый