Тугая. Парень вытер пот со лба, размазав пыль и шмыгнул носом.
– Тугай, приведи себя в порядок, это важный отряд, видишь знамя?
– Я пойду. Солонго, мне нужно все подготовить,– попытался улизнуть он. Тугай не любил никаких публичных церемоний.
Я успела поймать парня за рукав.
– Нет, Тугай! Тебе нужно здесь быть рядом со мной. Успеешь разжечь огонь, пусть тебе кто-то поможет.
Тем временем отряд приблизился, всадники скакали против света и разглядеть ничего было невозможно. Уже когда они приблизились, по стати главного всадника в красивой высокой шапке я узнала отца. Я повернулась к людям, стоявшим по обе стороны дороги и крикнула:
– К нам приехал Оуюн Хаган!– и замерла в низком поклоне.
Все тоже склонили головы в знак почтения. Отец спешился и сразу обнял меня, прижав к груди. Я ощутила его мощь и защиту. Следом за ним спешились мужчины и отец, отпустив меня, сделал всем жест поднять голову и направился к последнему всаднику, который продолжал сидеть. Против солнца, слепящего глаза было непонятно, кто это. Отец бережно помог сойти с коня и, откинув шаль, я увидела облако взметнувшихся искрящихся волос, в которых будто бы запуталось солнце. Рядом со мной стоял Тугай, рот его приоткрылся, он, как завороженный смотрел на непонятное существо, отец взял за руку и повел к нам здороваться… Машу! Я не сдержалась и взвизгнув, бросилась к ней. Девушка засмеялась. Мы не виделись шесть лет и она выросла и стала красавицей. Тугай ничего не понял и упав ниц, не поднимался. Все стали здороваться с отцом и со всеми всадниками, которые были родственниками, или друзьями наших людей. Тугай не поднимал глаз.
– Ты что, Тугай?!– потянула я за воротник парня,– ну хватит! Оуюн Хаган разрешил подняться.
Он нерешительно с опаской поднял глаза и уставился на Машу. Она удивленно подняла брови, посмотрела ему прямо в глаза своими яркими, как небо, глазами.
Я провела всех в гостевую юрту, наказав девушкам быстро готовить чай и лепешки. Обычно это делали Гулкыз и Жайнагул, но увидев, что прискакал отряд отца и видя мою холодность, куда-то исчезли. Две юные девушки из числа наших женщин принесли холодной, чистой воды, чтобы путники смыли с лица и рук дорожную пыль и освежили рот. Я хлопотала, мне хотелось сделать прием самым теплым и красивым, сама разложила подушки и накрыла скатерть, Маша, хоть и устала с дороги, стала помогать мне. Мы стали болтать уже сейчас, обмениваясь новостями. Маша рассказывала новости Племени, про Маланью и двух детях, которых она родила отцу. Еще один мальчик и девочка появились на свет. Рассказывала о Наране с Рахат, уже больших близнецах, о том, что у них появилась сестра, девочке уже три года, красавица, как и мать; о Бадме с дочкой Сарнай и о том, что она родила сына, а Бакыт почти всегда теперь живет в нашем Племени. Новости лавиной обрушились на меня и я вдруг поняла, что очень соскучилась по всем людям, по Красной земле и по тому времени, которое было веселым и беззаботным, как горный ручей, весело бегущий сквозь горную гряду.
Вошел отец, за ним