он так хотел собственного ребёнка, что пошёл на предательство?» – эта мысль заставила женщину разрыдаться уткнувшись лицом в пушистый мех капюшона.
– Помоги мне, Полина! Ее нужно спасти! Она дышит? – Кирилл еще сильнее вдавил педаль, словно разозлился.
Раздался истошный крик ребёнка, и Полина распахнула шубу. Девочка задыхалась, а затем резко выгнулась и забилась в эпилептическом приступе. Полина быстро переложила ее на сидение и всем телом прижала. Казалось, к телу девочки подключили электрический ток. Опытные руки Полины сжали ребенка, и через минуту она опять лежал тихо, глубоко дыша и изредка подергиваясь.
– Я не мог ничего сделать! Она, она… Я был один, – твердил Кирилл и не замечал того, что происходило на заднем сидении.
Наступила тишина. Их дорогая новая «Вольво» мчалась по ночному городу. Знакомая дорога казалась бесконечной. Полина тихо плакала, вспотевшая девочка еле-еле дышала, а Кирилл в своих мыслях был где -то очень далеко и только подъезжая к крыльцу огромного больничного здания спросил:
– Она дышит?
– Дышит! – не сразу произнесла Полина. Ее худые белые руки прошлись по мокрым щекам и медленно пригладили взъерошенные волосы.
Бригада врачей ждала в приёмном покое.
Глава 3
Тревожное утро следующего дня всколыхнуло всю деревню.
Как только осторожно начал пробиваться рассвет, возле небольшого старого дома на краю деревни замигали проблесковые маячки милицейской машины. Местные жители потянулись туда переспрашивая, а затем пересказывая другим страшную историю о том, что дом Коли и Нины обворовали. Был составлен список исчезнувшего богатства. Но главное – пропал ребенок, и никто не мог понять, кто мог украсть его.
Собравшиеся зеваки строили предположения: пока Нина была на службе в церкви исчезла девочка, а мальчик дома. Он старше и, когда увидел чужих, догадался спрятаться под кровать. Никто и не вспомнил о папе детей, потому что знали – он частенько выпивал и мог не заметить, как в дом зашли посторонние. Разговоров велось много, но каждый хотел услышать подробности. День был праздничный – никто никуда не спешил.
– Давайте продолжим, – нарушил тяжёлую тишину молодой лейтенант, удобно усевшись за стол на небольшой кухне и брезгливо раскладывая бумаги.
Молодая женщина сидела на маленьком стульчике под забрызганной стеной, и облокотившись на колени, сжимала руками низко повисшую голову. Трикотажное поношенное платье в сочетании с затоптанными бурками, серый шерстяной платок и растрёпанные волосы, выбившиеся из-под него, создавали вид неопрятной шестидесятилетней старухи.
Пол давно не видел краски. Стоял едкий запах помоев и браги.
Тяжёлая входная дверь со скрипом открылась, и на пороге появилась пожилая невысокая женщина, следом вошел грузный коренастый мужчина. Напряжённым взглядом он окинул присутствующих:
– Здравствуйте.
– Это ты виновата, – вскочив с места, закричала Нина. – Ты меня заставила идти туда! Ты не позволяла ее рожать.