на море шторм стих, небо прояснилось, и началась оттепель.
Проинструктировав переминающихся с ноги на ногу моряков, Юркин отдал команду, вслед за чем короткая цепочка в сапогах и черных шинелях, двинулась в сторону ближайшей сопки. Там, у ее подветренной, стороны, моряки быстро оборудовали импровизированное стрельбище, водрузив на обломок скалы десяток консервных банок из прихваченного с собой вещмешка.
Потом Юркин отвел всех на пятьдесят метров в сторону и приказал оттоптать небольшую площадку в снегу.
– Стрельба по неподвижной цели из положения лежа! – скомандовал старшина, когда она была готова. – Матрос Ларин, на огневой рубеж!
– Есть! – звонко ответил тот, после чего сделал два шага вперед, плюхнулся в снег и передернул затвором.
– Матрос Ларин к стрельбе готов!
– Огонь!
Через секунду грянул выстрел, затем, с небольшими промежутками, еще четыре. Все банки оставались на местах.
– Хреново, – процедил Юркин. – Палишь в белый свет как в копеечку. Матрос Папанов, на рубеж, – кивнул он радостно ухмыляющемуся Папанову. Все повторилось в той же последовательности.
– Стрелки, мать вашу! – выругался старшина и обернулся к Вылко. – Петро, покажи этим салагам, как надо!
Тот сдернул с плеча карабин, косолапо шагнул вперед и ловко занял позицию.
Затем, с равными промежутками, стали греметь выстрелы, после которых число банок на скале уменьшилось на пять.
– Видали караси? – похлопал Юркин по плечу, вставшего и смущенно переминающегося с ноги на ногу Вылко. – Вот так должен стрелять советский матрос! А теперь продолжим. Ларин, подмени Вихрова!
Выстрелы у сопки гремели до обеда (результаты стали много лучше), после чего раскрасневшиеся матросы с песней вернулись на пост.
Сделав запись в журнале о проведенных стрельбах, Юркин захватил бинокль и отправился к вахтенному на вышку, остальные занялись чисткой оружия.
Остаток дня прошел в обыденных делах, а вечером, после отбоя, когда все свободные от вахты улеглись на жесткие топчаны, старшина свернул самокрутку, закурил и обратился к лежащему рядом Вихрову.
– Сань, – травани чего-нибудь на сон грядущий.
– Это можно, – чуть подумав, ответил тот. Радист отличался неиссякаемым чувством юмора и в свободное от вахты время развлекал друзей всевозможными морскими байками, которых знал великое множество.
– Наш «охотник» зашел тогда в Полярный, – закинув руки за голову, начал рассказчик. – Ну, и что б братва не бузила, (в увольнения не пускали) замполит решил устроить соревнования с моряками из подплава. Рядом с нами, на пирсе, стояла «щука». Он сходил на нее и поговорил там со своим коллегой. Тот и предложил перетягивание каната. Как самый популярный вид спорта на флоте. После «козла», естественно. Оговорили все вопросы и определили приз – десять банок сгущенки.
Утром, после завтрака, все наши, кроме вахтенных и команда лодки собрались