словно думал о своём и поэтому не заметил ни «валяйте», ни «простите»:
– Скажи, почему ты решил, что проводник может стать тебе другом?
– Митро? Ну… – я не знал, какого ответа он от меня ждёт. – Он же живой. И очень милый, – Эилиль приподнял брови, но молчал, словно ждал ещё чего-то, так что я продолжил. – Да, он ворчит, иногда очень смешно ругается и вроде как дерётся, – здесь он не смог сдержать смешка. – Зовёт меня сморкачом, но… он добрый. Вы же знаете. Когда я упал после полосы препятствий, он всерьёз попытался мне помочь, хотя сам весит как полпачки масла. И у него даже рук нет. Но он чуть не надорвался, пытаясь меня поднять. И потом…
– Что потом?
– Мне показалось, ему тоже нужен друг.
– Странно, – Эилиль задумчиво смотрел на меня.
– Дружба, по-Вашему, странно? – тут я был готов начать спорить.
Но спорить не пришлось.
– Нет, – голос наставника стал печальным. – Дружба – это замечательно. Странно, что за все тысячелетия существования академии ты первый из учеников магов, кто дал своему проводнику имя и увидел в нём так много.
Эилиль зажёг свечку и ввинтил её в ближайший газон.
Мы сели на траву друг против друга, взялись за руки, и я закрыл глаза. Затем напрягся, изо всех сил представляя опушку моей берёзовой рощи…
Со стороны это выглядело, наверное, очень странно. Но Эилиль уже не шутил про «не тужиться и не раздуваться».
А когда я открыл глаза, мы уже были в ментальном мире на той самой опушке, около шалаша с пеньками.
– Если не ошибаюсь, сейчас у тебя история? – спросил Эилиль, усаживаясь на один из пеньков, хотя больше это прозвучало, как утверждение, а не вопрос.
– Если верить расписанию на стекле, то да, – я сел на пенёк рядом. – Можно спросить?
– Конечно! – улыбнулся наставник, приподняв брови.
– Сегодня у меня история, артефакты и фехтование. Артефакты – понятно. А история с фехтованием зачем?
– А что не так в истории? Она бесценна. Она – лучший учитель, который учит на ошибках прошлого «не косячить» в настоящем. Правда, у вас, на Терии, уроки истории слишком быстро забываются…
– Вы что, правда, сказали «косячить»? – я ушам не мог поверить, настолько это слово ему не подходило.
– Ты услышал только это? – тон Эилиля изменился. – Я говорю тебе и стараюсь делать это понятным тебе языком, что нужно учить историю, чтобы узнать, как этот мир стал таким, какой он есть, и самому решить, что было правильным, а где были ошибки! Ты должен научиться понимать причины и мотивы поступков разных существ, чтобы осознавать последствия и потом для самого себя создавать границы допустимого. Потому что, когда у тебя будет власть менять мир вокруг себя, ты должен быть готов отвечать за это. Или жить с последствиями.
– Ладно, допустим, история – это логично. А мушкетёрить мне зачем? Зачем шпага?
– Меч. Не только шпага. Я не говорил тебе, что магов невозможно одолеть никакими достижениями военной мысли? Пули, гранаты,