всё тело, словно по нему прокатился каток. Тошнота, и горький комок в горле, не давали дышать. Нос, казалось, туго набит ватой, кисти рук горели, будто их опустили в кипяток.
«Жив…, и то, уже хорошо. Дурак, надо было отдать деньги, и так – всё вытащили. Сейчас, дома сидел бы с друзьями, а по дурости своей, и этого дуболома – сержанта, здесь на грязном полу валяюсь».
Шаги гулко нарастали, яркая щель под дверью померкла, накрытая, чьей-то тенью. Засов резко лязгнул металлическим выстрелом. Дверь протяжно застонала, словно жалуясь на своё прозябание в сыром неуютном месте, освещённом подслеповатой, покрытой толстым слоем пыли лампочкой.
В проёме показалась знакомая фигура сержанта, заслонившая собой бледно-жёлтый прямоугольник узкого коридора. Присев на корточки, он внимательно разглядывал, казалось безжизненное тело, распластанное на грязном бетонном полу.
– Подох, что ли? Эй, – ткнул кулаком в плечо Олега.
Тот непроизвольно застонал.
– Смотри – живуч как кошка, – радостно произнёс долговязый. Увидев, что парень не шевелится, вновь ударил.
– Эй! Уснул что ли? – и Валет приблизил своё искажённое злобой лицо к глазам Олега, смотревшего на него сквозь слипшиеся ресницы. Голова сержанта была плотно обмотана бинтами с проступившими бурыми пятнами. Носа, почти не видно под слоем ваты и пластыря. «Да, видно хорошо я успел поработать над его физиономией», подумал Олег, и тут же получил удар ботинком в живот. Кашляющий стон, невольно вырвался из груди.
– Ну, что пенёк, доигрался? Дорого тебе обойдётся твоя выходка. Не договоримся, – так и подохнешь здесь, среди крыс.
Голос доносился до сознания, откуда-то издалека, утонув в нудном протяжном звоне, уносясь в гулкое пространство с затихающим грустным эхом. Это странное несоответствие: близость врага, нависшего чёрной тенью, и безмолвно шевелящиеся губы, искривлённые злобой. В этот последний момент, Олег увидел молодого лейтенанта оттаскивающего сержанта из камеры. Дверь всхлипнула, и Олег провалился в небытие, потеряв ощущение реальности.
Больница
Очнулся от прохлады на лице и влаги на губах. Дверь была распахнута, яркий свет резал глаза. Незнакомая обстановка, резкий запах лекарств и чистое бельё, бросившееся своей белизной в глаза. Он лежал на панцирной койке. Женщина средних лет в белом халате, обтирала влажной ваткой его лицо.
– Где я? – тревожно спросил Олег.
Медсестра встала, прикрыла дверь, сердито отругав кого-то там в коридоре. Вернувшись, поправила полотенце на дужке кровати. Села рядом на стул. Осторожно потрогала вспотевший лоб Олега.
– Ну вот, и очнулся… Слава Богу! – Она улыбнулась приветливо, поправляя свой сбившийся на бок чепчик.
– В больнице вы, молодой человек. Что за звери вас так избили? Вам надо лежать спокойно, не шевелитесь. У вас сломаны рёбра и небольшое сотрясение мозга. Документы и деньги были при вас. Чаще, пьяные в таком разобранном виде, всегда без документов