ичиной его обращения к творчеству явилось его желание преодолеть последствия очень серьёзной болезни – инсульта. И вот, для того чтобы её превозмочь и, наверное, это является указательным стимулом для тех, кто оказывается в такой же ситуации, он начинает писать стихи! Умудряется восстановить координацию движений и речь, стихи его понятны и красивы. Адресует их тем, с кем проводит лучшие моменты жизни. Друзьям, родным и близким, всем тем, с кем он поёт в хоре!
Размещая образные выражения и мысли в группе ПОЭТЫ ХОРА Тараканова, неоднократно отмечает, что его способности развиваются стремительно за счёт того, что дружеская обстановка хора тонизирует, помогает чувствовать и понимать мир. Ему удаётся раскрыться и совершенствовать свой способ влияния на сознание читателя. Автор всегда очень признателен нашей группе, а в её составе много ярких композиторов и представителей творческой интеллигенции.
Хотелось бы пожелать ему успешно продвигать своё искусство, совершенствовать размер и форму, быть в поэтическом поприще столь же успешным, как и на поприще защиты прав государства и обязанностей граждан.
Итак, читайте, – Роман Игоревич Дзержинский – стихи!
Научный руководитель группы «Поэты хора РГГУ»
Преподаватель ТО КМПО академии
Президента РФ Дмитрий Валентинович Шмачков
Самому ответственному из редакторов
Сгустилась чёрная ночь,
Упав на Москву-страну,
На койке лежать невмочь,
И я подползу к окну.
Меня раздвоил инсульт,
И жёлтый перронный свет
Приходит в мои глаза,
Как с дальних чужих планет.
В неясном двоении дали,
В движении промёрзших крон,
Я вспоминаю ту,
В которую был влюблён.
Аленушке
Серое утро,
Пронзительный ветер
Кроет листвою
Лысину неба.
Но для меня
Нет этого утра роднее,
Нету милее его и добрее.
В час неурочный,
Холодный и стылый,
Ты прилетела
Феей желанной,
Чистым порывом,
Утренним ливнем —
Неудержимым и долгожданным.
«В каждом из нас трое…»
В каждом из нас трое:
Мама, папа и я.
И не разлить нас горю,
Мы вечно – живые друзья.
Всё, что ты бы ни делал,
Всё, о чем ты мечтал,
Знают всегда трое —
Мама, папа и я.
Хоть тебе шестьдесят,
Молод каждый душой,
Мапы тебе не велят,
И ты не будешь другой.
Они всё равно убедят —
То триумвират.
Нет тебя прелестней,
Вечный зов страстей,
«Нет тебя чудесней…»
Нет тебя чудесней,
Пусть восход всё злей.
Пусть и бестелесный
Зыбкий образ твой,
Он в эфир не вышел,
Он всегда со мной.
Может ты не веришь,
Но души аккорд,
Он тебе созвучен,
Играм талых вод.
Обернётся время,
Книги теребя,
Я тебя увижу
Вновь и вновь любя.
«Ты мой стих, моя ты отрада…»
Ты мой стих, моя ты отрада,
Издавать эту книгу не надо.
Наклонись надо мною легонечко,
Я прочту новых стих тихонечко.
Можайский кулак
Багряный лист калины горькой
В пруду с кувшинкой небо пьёт,
Ночной туман над тихой речкой
Побег крапивы жгучей бьёт.
И как поэту не стараться,
Словами не опишешь ты
Закаты, полные печали,
Осенней стылой наготы.
Клин улетает одинокий,
В ветрах горелый горький тлен,
И мысли о любви далёкой
Давно тебя сковали в плен.
Леший
Небо к югу потемнело,
Гром и молния вдали,
В перелеске зазвенело,
НевидИмы звонари.
Убирай скорее лук!
Он и так подмоченный!
Труда столько, сколько мук!
Какой-то ты