было ясно, что она угадала.
– А ты каким боком тут замешан? – повернулась она к Никифору.
– Дык, Таюшка-хозяюшка, я энтим непутёвым помочь хотел… Чтоб, значит, каждый нашёл своё счастьице. Молодому домовому на мир посмотреть надобно, а Анфиске – веру в себя вернуть.
– Расскажи ей, кто записки писал. – Пушок, поняв, что подозреваемые больше не думают улизнуть, втянул когти.
– Ну, я… – Никифор опустил голову. – Думал, ежели Харитошке обратного ходу не будет, он всё-таки осмелится уехать и исполнить свою мечту.
– Да я про предрассудки ляпнул, не подумавши! – взвыл Харитон. – Не хочу уезжать. Тут всё моё, родное. Но погорелицу выгнать тоже не могу. Вот и мыкаюсь, аки тать, в собственном доме.
– И я не хочу одна на хозяйстве быть, – осмелела Анфиска. – За меня всё решили, я сдуру согласилась, но теперь передумала, как и Харитоша. Ведь нет ничего плохого в том, чтобы передумать?
– Нет, конечно, – успокоила домовиху Тайка. – Ты попробовала и поняла, что тебе это не подходит. Значит, твоё счастье в другом.
И тут ей в голову закралась одна мысль. Она отвела Никифора в сторонку и шёпотом, чтобы никто не слышал, спросила:
– Ты чего творишь, а?! Анфиска плачет, мол, ухаживал, соловьём заливался, а предложение не делаешь. Ты её в чужой дом выселить пытаешься, чтобы не жениться, или что?
Никифор, заслышав эти слова, аж поперхнулся:
– Да как… да ой… да нет же! Ох и накуролесил я, словно бес какой попутал! Ты ж знаешь, жил я бобыль бобылём, о женитьбе и не помышлял. Страшно мне было руки Анфисушки просить. А вдруг откажет? Ещё и Фантик, ейный брат, разговор завёл, что в Берёзкино за станцией дом освободился. А это ж страсть как далеко… Ну я и нашёл поближе. К Харитошкиным неосторожным словам прицепился, стал Анфиску торопить… И вон оно как по-дурацки вышло.
Тайка присела на корточки, чтобы оказаться с домовым на одном уровне:
– Не вини себя. Все боятся перемен. Главное – вовремя понять, чего ты на самом деле хочешь, и тогда уж не отступаться. А если уж напортачил – исправляй.
– Угу… – Никифор снял шапку, постоял, помолчал, а потом крякнул: – Эх, была не была! – Он подбежал к Анфисе и брякнулся на одно колено. – Прости меня, дурака. Я ж правда хотел как лучше… И, если сможешь простить, выходи за меня! Вместе жить будем, вместе хозяйство вести.
– И-и-и-и! – Домовиха завизжала, запрыгала. Её щёки раскраснелись, а глаза лучились счастьем. – Наконец-то!
Пушок, глядя на них, расплылся в умилении:
– Мр-р, должно быть, это означает «да». Чур, я шафером буду! И тамадой! И диджеем! Ух, повеселимся!
Но Анфиска замахала руками:
– Не торопись, рыжик! Согласная я, но хочу ещё в невестах походить. Чтобы сначала помолвка, потом свадебка – всё как положено.
– Значит, я могу вернуться в дом? – Харитоша неуверенно улыбнулся.
Тайка кивнула:
– Конечно. Он не переставал быть твоим.
Она тоже улыбалась. Хорошо, когда всё хорошо заканчивается. А перемены всё равно будут – куда же без них.