чтобы паровозная «железяка» не задела его, когда поезд будет проезжать.
Дым из паровозной трубы валил густым черным столбом. Пассажирский состав быстро приближался. Экспериментатор повернул голову в его сторону и стал внимательно следить за «железякой».
«Вроде не должен задеть», – думал мальчишка. Паровозная «железяка» увеличивалась в размерах с каждым мгновением.
Машинисты заметили лежащего между рельсами ребенка и начали подавать гудки, которые с приближением состава становились все сильнее и продолжительнее.
Спустя несколько мгновений уже можно было различить руки машинистов, высунувшихся с обеих сторон паровоза в свои окна. Они махали руками изо всех сил и что-то кричали. Гул паровоза вперемежку со стуком колес уже стали непрерывными и заглушали собой все остальные звуки. Вот уже и земля начала не просто вибрировать, а трястись.
«Ого, – подумал мальчик, – как трясет тут, оказывается. Меня может подбросить, когда он подъедет совсем близко, тогда точно эта «железяка» меня заденет и выкинет в канаву. Нужно прижаться к шпалам покрепче!»
До паровоза оставалось совсем немного. Мысли в голове мальчишки – «заденет – не заденет», «может, спрыгнуть в канаву?», «Вовка скажет: „трус“, если уйду» – с бешеной скоростью сменяли одна другую.
Все. Поздно. Состав на огромной скорости налетел на место, где лежал ребенок. Паровоз громыхал по рельсам огромными колесами и не переставал гудеть. Он со свистом промчался над мальчишкой. Через секунду застучали над головой вагоны. Саньку немного подбрасывали вибрирующие шпалы и дрожащая под тяжестью тяжелого состава земля.
«Почему-то очень быстро едет поезд, – думал Санька, – пригородный всегда сбавляет ход недалеко от нашего дома, а этот несется как чокнутый. Он же вокзал пролетит».
До железнодорожного вокзала от их дома и правда было совсем недалеко – минут десять пешком – для поезда сущие пустяки.
«Когда уже кончатся эти вагоны? – мальчишка боялся повернуть голову вперед. – Я дождусь… все равно дождусь, когда они проедут. Сейчас нельзя шевелиться».
Но вагоны неслись и неслись над головой. Голова мальчика лежала на светлого цвета гравии, которым была укреплена железнодорожная насыпь, между пропитанных мазутом шпал. Он медленно повернул голову и посмотрел вперед, откуда неслись вагоны. Хвоста поезда видно не было.
«Какой-то длинный пригородный, – размышлял Сашка, – когда он уже закончится?»
Прошло еще несколько мгновений. Наконец над мальчишкой промчался, мотаясь из стороны в сторону, и последний вагон. Сашка повернул голову вверх и увидел чистое голубое небо. Тут же встал и повернул голову в сторону поезда: вагоны с грохотом удалялись.
– Так это товалняк был! – вырвалось негодование с Сашкиных уст.
Мальчик тут же спрыгнул с насыпи в канаву и огляделся. Он боялся, что его кто-нибудь из знакомых увидит. Ведь по обе стороны от места, где он лежал, шли две тропинки, пересекающие железную дорогу,