съебался? Беременную, сопливую девчонку! Данияр доверил тебе самое дорогое, а ты… Да ты просто герой! За это Диляра раздвинула перед тобой ноги?
– Мне ничего не известно о том, что на Софию тогда напали, – начал оправдываться щенок, но этот жалкий скулёж меня не трогал. – И я не сливал ничего Тимуру Буслаеву. Ты меня с кем-то перепутал.
– Говнюк Тимур пообещал тебе Диляру за твоё крысятничество и бабок на счёт закинул. Думал, я не узнаю про деньги? Он поэтому вас не преследовал, потому что вы обо всём договорились заранее?
– Я в душе не ебу, откуда на моём счету появились деньги! Богом клянусь! И он нас преследовал, ещё как преследовал! Мы провели в бегах всё это время, Булат. Зря ты так! Может, я и поступил некрасиво, но я не крыса. Ищи предателя среди своих людей, потому что это не я!
– Да уже похуй! Сейчас я пристрелю тебя, и это всё станет неважным.
– Ты любил кого-нибудь, Булат, кроме своего отражения в зеркале? Отвечай!
– Тебя любил, козлина ты ебучая! – признался я, чувствуя, как эти слова причиняют мне боль. – А ты воткнул мне топор в спину, стоило отвернуться! Мы были братьями! Я спас тебе жизнь, гандон! – Задрав одежду, я показал ему шрам внизу живота от пулевого ранения. – Видишь это, Матвей? Видишь? А ты просто всё бросил, в самый разгар войны сбежав с бабой! За что ты так со мной, с Данияром? Так не делается, сука!
– Когда я спрашивал о любви, я имел в виду женщину, но да ладно… Моя война закончилась, Булат. Да, я поступил подло, но я свой выбор сделал, поставил крест на всём, что у меня было, ради любимой девушки. Это меня не оправдывает, но прощения я просить не собираюсь. Может быть, когда-нибудь ты найдёшь в себе силы простить меня. А Даня… Пусть сам придёт и предъявит мне свои претензии. Я готов ответить и перед ним.
– Ты уже не узнаешь о претензиях Данияра, потому что сейчас умрёшь! Я заебался слушать твою теорему Эскабара.
– Ты не сделаешь этого, Булат. Ты не сможешь убить брата!
– Ты мне больше не брат, кусок говна!
– Стреляй! – сказал Матвей и опустил свой пистолет. – Давай покончим с этим! Стреляй или проваливай к дьяволу!
Я не так представлял его смерть! Не так, блять!
Стрелять в безоружного? Нет…
В дикой схватке до крови, в честном поединке, но не так…
Смогу ли я выстрелить в Матвея? Я обязан наказать его за предательство, это мой долг. Иначе вся эта возня между нами потеряет всякий смысл.
– Меня ждёт беременная жена, – произнёс Матвей, и у меня в глазах потемнело от отчаяния. – Убей меня, если тебе полегчает. Пусть Диляра воспитывает нашего ребёнка одна, как моя мать или твоя. Ты этого хочешь?
Нет! Нет! Нет!
Только не это! Диляра беременна? О, Всевышний!
– Вы поженились? – недоверчиво переспросил я. – Ты обрюхатил Диляру?
– Наш ребёнок родится чуть позже, чем у Дани. Ты следил за нами всё это время. Странно, что ты этого не знаешь, Булат.
Я не мог оставить нерожденного пиздюка Матвея без отца, и он, гнида, об этом знал! Давил мне сейчас на жалость, выворачивая все мои кишки наружу.