одолжу, – подобрал Лео толерантный синоним к слову «стырю».
Я вытащила из-под покрывала руку, чтобы опереться сзади, и нечаянно уронила при этом бутылку вина, которая стояла между нами. Та чудом не пролилась – благодаря реакции Лео. Вот наглядное подтверждение моих разрушительных талантов!
Под попой становилось всё прохладнее, что, в сочетании с вином, усугубляло определённые потребности.
– Ладно. Ты тут пока создавай нам лежак и костёр, – разрешила я, связывая углы покрывала накрест за шеей, как в детстве, когда делала из простыни «платье принцессы». – А я пойду в лесок загляну. Вдруг ягод наберу? Или грибочков? – И покрутилась перед Лео в своём «шикарном» наряде.
Тот изобразил восхищение и поднял большой палец.
– Вообще-то сейчас не сезон, – заметил он. – Но если вдруг найдёшь, главное, не ешь, ладно?
Вот за что я люблю Лео, дорогой дневник, так это за чувство юмора. Люблю чисто фигурально, конечно. Мы с ним знакомы всего ничего. Хотя, чует моё сердце, это только начало. И хорошо, что у него с юмором порядок. Со мною по-другому не выживешь.
Я с умным видом поблагодарила за ценные указания, шагнула в сторону «кустиков»…
…и с треском вляпалась в очередные неприятности!
Треск издала сухая, отчего ещё более острая и колючая веточка, на которую я наступила. Она больно впилась в стопу.
– Что же ты так неосторожно! – посетовал Лео, дёрнувшись мне на помощь, но под моим взглядом осел на место и притушил энтузиазм. – Впрочем, да, – согласился он с не сказанным вслух.
– Я буду осторожнее, – заверила я.
– Будь добра.
– Но обувь лучше всё-таки сделать.
– Постараюсь! – пообещал маг.
Дальше я шла, внимательно глядя под ноги и вообще вокруг.
Теперь, когда Лео не заслонял мир широкоформатной харизмой, я смогла по-настоящему оценить масштабы катастрофы.
Катастрофа и впрямь была масштабной, дорогой дневник.
Мы оказались в дремучем лесу.
Вечер стремительно переходил в ночь. В прорехах крон на темнеющем небе зажигались первые звёзды. Воздух был наполнен терпким запахом хвои, смолы и сырости. Деревья выглядели почти как родные русские ёлки. Только иголки подлиннее. Но короче, чем у сосны. И неожиданно мягкие.
На земле угадывался не то мох, не то лишайник, не то какой-то другой их местный родственник. Ногам было ощутимо прохладно. Всё было засыпано сухой хвоей и лущёными шишками. Значит, здесь кто-то водится. Пока не знаю, хорошо это или нет.
Впрочем, в моём случае всё плохо. Вопрос только как, когда и каким образом.
И никаких следов цивилизации поблизости!
Тишина нарушалась лишь моими шагами и зудением комаров. Заботливый Лео одарил меня персональным радужным «сферёнком», сквозь который просачивались звуки жажды и ненависти двукрылых, но не они сами.
Кстати, то, что комаров вокруг немерено, подтверждало мысль о наличии здесь зверей. Если, конечно, в этом мире кровососы не научились размножаться бескровным методом.
Учитывая риск встречи