солдаты иногда полезно послушать нам офицерам. А вот обвинять СС в ротозействе – это уже слишком. Да и от Совок до нашего Лосиного далеко. Успокойтесь, давайте расслабимся и выпьем за победу великой Германии.
Офицеры подняли рюмки и, звякнув ими, опрокинули их внутрь. Где-то внизу весело играла губная гармошка, и слышался смех. Довольные собой германцы принялись за закуску, когда входная дверь медленно открылась.
На пороге показался сгорбленный, обросший русский в объёмном овечьем тулупе. Лица крестьянина видно не было. Он протягивал свои руки к офицерам и что-то мычал.
Гауптманн Мурер кинул в русского пробкой от водки и, страшно коверкая слова, произнёс на русском:
– Пчёл вон русска мужик!
Йордан, с досадой, хлопнул себя по колену и прокричал:
– Часовые никуда не годятся. Пропускают внутрь всякую шваль. Так недолго и вашего мифического диверсанта дождаться. Вот я им сейчас покажу!
– Не стоит господин лейтенант, я уже здесь! – произнёс на германском гость, поднимая голову.
Вскочив со стула, Йордан успел заметить под распахнутым тулупом несколько германских автоматов. Это было последнее, что он увидел в своей жизни.
Длинная автоматная очередь, безжалостно полоснула по телам лейтенантов. Их тела покрылись красными цветами смерти. Капитан успел выдвинуть ящик стола, в котором находился его пистолет. Ствол автомата на время задержался на нём, выдавая оставшиеся пули. Тело Мурера подпрыгнуло и в брызгах стекла вылетело из окна на улицу. Отбросив в сторону «опустевший» автомат Лесник снял с плеча другой. На ходу, передёргивая затвор, он направился в коридор.
Дверь слева от него распахнулась, и из неё выскочил немец с пистолетом. Короткая очередь, практически в упор, размазала его по стене. За дверью Лесник увидел ещё несколько фашистов. Сдвинув автомат на плечо, он извлёк из кармана гранату, выдернул чеку и отправил её в открытый кабинет. Взрыв содрогнул здание. Распахнув, ещё держащуюся, дверь ударом ноги он ворвался в кабинет. Несколькими экономными очередями он прикончил троих конвульсивно бьющихся немцев.
В это время на лестнице раздался многочисленный топот сапог. Недолго думая, Лесник швырнул вниз ещё одну гранату. Взрыв. С потолка посыпалась извёстка и штукатурка. С первого этажа раздавались крики и ругательства. Пока не успела осесть пыль от взрыва, Лесник выглянул сверху, оценивая обстановку.
Несколько немцев лежали на полу, двое из них уже не двигались. Длинной очередью он добил лежащих. Отбросив в сторону ненужный автомат, он снял с груди последний. Оставшиеся на первом этаже немцы, поняли, что к чему, и попрятались по комнатам. По Леснику открыли шквальный огонь. Свинец бороздил потолок и стены второго этажа. Осколок стены расцарапал щёку Лесника. Однако позиция его была несколько более выгодна, чем у фашистов. Со второго этажа он видел забаррикадировавшихся в комнатах солдат. Не спеша, прицеливаясь, он открыл огонь. Израсходовав четыре магазина, Лесник «успокоил» пятерых оккупантов. Вставив в автомат