Андрей Васильевич Кабанов

Криминальный Екатеринбург. Совпадения не случайны


Скачать книгу

Хороший он человек или нет. Сумасшедший он или нормальнее всех нас. Слишком много хтони, слишком много правды, слишком много всего-всего-всего в нём. Какое-то время я считал его своим близким другом, затем много лет – не подавал ему руки. И должны были случиться важные и горестные события, чтобы мы встретились всё в том же старинном доме на Белинского, 19, в легендарном и проклятом нашем Фонде «Город без ■■■■■■■■■■» – и обнялись. И сказали друг другу – «Христос посреди нас!». И ответили друг другу – «И есть, и будет!»

      И есть, и будет.

      Безмерно благодарен Евгению Фатееву, который стал собеседником Дюши и придумал эту книгу.

      Андрей Санников,

      поэт, соучредитель НОБФ «Город без ■■■■■■■■■■», редактор «Книги разговоров»

      Начало фонда. Планирование одной из первых операций. 1999 год

      Разговор первый.

      Счастливое советское детство

(Примеры и наставники. Правильно говорить. Драка.)

      – Тогда, сколько было возможно, я читал стихи, участвовал во всех мероприятиях. Вплоть до седьмого класса, нет, даже до восьмого.

      – Кого из фондовцев не послушаешь – у вас по два «перехода» у каждого. Из состояния естественной положительности – в какую-то отрицательность, в негатив. А потом – что-то «выдернуло» обратно!

      – У меня же отрицательных примеров не было вообще. У меня семья была очень положительная: мама врач, папа работал директором клуба. У нас были очень положительные все: друзья, знакомые. Со мной произошло другое: меня обвинили в том, чего я не делал. Вот такая у меня произошла херня! Причём это случалось неоднократно. Почему-то все считали, что я должен был это делать. Ну, я и сказал: «Раз вы так хотите, я и буду это делать». И у меня появились совсем другие увлечения и занятия…

      – Лучше грешным быть, чем грешным слыть.

      – Ну, это неправильно. Но вот у меня получилось именно так. У меня появились, так скажем, образцы для подражания… Я ведь был весь такой маменькин-папенькин. Но ссыкуном я не был… Я был в классе самый безбашенный, что ли, больше даже чем Олег Теняев (тогдашняя знаменитость в школе) и его приятели.

      – То есть отмороженные?

      – Не отмороженные. У нас отмороженных тогда, я тебе говорю, даже в понятии не было. Могли подраться один на один. Могли… Вот именно это, вот только силовуха. Тогда не было такого понятия «отмороженные». А если его ещё нет в природе, откуда ты его возьмёшь?

      – Поэтому у Вас, знаете, чувство справедливости было тогда. У нас уже было больше именно беспредела.

      – Я говорю про то, что неоткуда было взяться отмороженным-то… Неоткуда было взяться. Влияние уголовного мира было минимальным. Если ты сам захочешь, тогда будет влияние уголовного мира, а если не захочешь, то и не будет его… Вот у меня и появились друзья, у такого супер-положительного. Ну, вроде как наставники там. В то время они были уже лет на семь меня старше. А это уже нормальный такой срок, для такого-то возраста, как у меня был в то время. Я тебе так скажу, семь лет это до хрена: это совсем разные уровни, разные понятия. Но вот тогда я уже начал нормально себя чувствовать. Нормально. Я не курил, не пил, но это…

      – Уверенность уже была.

      – Не уверенность. Всё, уже драки там пошли. Даже, бывало, массовые, там… Класса с девятого…

      – Уверенность в себе появилась.

      – Ну, да. Именно такая уверенность. Что можешь. Вот.

      – Втянулся через общение?

      – Общаешься там со всеми, это да. У нас там была разница в возрасте в семь, в десять лет – это до хрена. Но не так чтобы, типа, мне там десять лет, а им – двадцать, нет. Мне двенадцать-тринадцать, там, или четырнадцать, ну, то есть у меня в десять-то лет ещё ничего такого не было. Где-то лет в двенадцать-тринадцать проявилось уже. Стал любопытство проявлять в чём-то уличном. Вот. И так-то, понятно, конечно. Они уже все такие крутые. Им там уже по двадцать или двадцать три года, или даже двадцать четыре, они уже вообще мужики. У них там у всех мотоциклы, у кого-то мопеды. Они уже и воруют по-серьёзному, там, бьют, забивают кого-то. Массово там. И всё. И, конечно, ты – пацан, и тебе хочется быть с ними. Других примеров просто не было. Спорт был единственной альтернативой. Был только спорт. Ну и в спорте-то тоже группировки зарождались, будь здоров.

      – Так, а спорт был не разделён с криминалом? Там нельзя разделить было?

      – А как?! Боевой – особенно, да.

      – Да и любой спорт!

      – Объясняю. В советское время, к примеру, там же так было. Подходят к незнакомцу: «Откуда оттуда, кого знаешь?» – «Никого…» – «Деньги есть?» – «Нет…» – «Попрыгай…» Шик-шик – зазвенела мелочь. Забрали.

      А мы – короли, к нам не так. А у нас даже не спрашивали: «Кого знаешь?!» По-другому было, типа: «Пацаны, а что там, что-кого, как?» И вот как бы, как ты с ними сумеешь поговорить, так оно и повернёт. Я, как правило, всегда так делал, когда чужие, не по одному. Как правило, они видели, что ты поменьше, чуть расслаблялись и так далее. Вот. И надо