о похоронах мамы, кормить и переодевать отца, заехать к мужу в больницу.
– Ты как, счастье моё? – Утром она набрала супруга.
– Получше, – слабым голосом ответил тот. – Жидкость в предсердии стала отступать, врач сказал, что завтра переводят на Чёрную речку, в санаторий для реабилитации. Так что через две недели буду дома. А ты как, Таточка?
– Не переживай, у нас всё хорошо. Что привезти? Я хочу приехать к тебе после обеда, как дела поделаю.
– Хорошо, заинька, я буду ждать. Ничего не вези, только сама приезжай.
Счастье любит тишину. Так говорят люди. Может, Владимир и Наталья не знали этой поговорки, но ясно чувствовали её. Им было очень уютно в их маленьком мирке, где утренний поцелуй или вечерние объятия заменяли тысячи слов. Стараясь беречь друг друга от любого негатива, влюблённые часто брали удары судьбы на себя, всё-таки земной мир – это не рай с его кущами, а испытание куда серьёзнее. И ещё они умели не только любить, но и прощать. «Зачем обижаться, если всё равно помиримся, поэтому сразу давай выбросим ненужное и перейдём к миру». «Пара неразлучников» – называли их старые друзья.
– Ты мой ангелок, – шептал он ей на ушко, чтобы никто не слышал. А она, улыбаясь, словно маленькая девочка, прижималась к нему, дорожа каждой секундой своего счастья.
В тот день почти, в самом конце рабочего дня, Владимиру позвонила заплаканная дочь:
– Папа, у мамы остановилось сердце. Её увезла «скорая», срочно приезжай!
И весь ещё не написанный раздел жизни с ножками внуков, бегающих по дому, с теплом соединённых рук во время поездок на автомобиле, с маленьким пледом возле будущего камина, с дымящим самоваром на вечерней террасе, со всей присущей настоящим влюблённым нежностью светящихся любовью глаз вмиг был перечёркнут чьей-то злой рукой. Дом остался, но стены его превратились в руины.
Смеркалось, первые звёзды еле мерцали на небосклоне, тускло пробиваясь сквозь засветку большого города.
Боль так и не утихала. Души Владимира и Натальи сплелись настолько сильно, что давно представляли собой нечто единое, безо всяких половинок. Это половинки разлучить легко – оторвал одну от другой и всех делов. Затем можно и новую приклеить. А единая душа рвётся только на части, принося дикие страдания.
Каждый раз, хватаясь за телефон, чтобы ответить на звонок, Владимир первым делом бросал взгляд на экран, надеясь увидеть любимое «Наташка» и услышать её голос: «Просыпайся и приходи на кухню, ужин стынет».
Разумом понимая неизбежное, сердце так и не могло принять утрату любимого человека.
Теперь ему оставалась только память в виде воспоминаний, фотографий, лиц детей, которые, словно маленькие копии их любви, были рядом. В сердце продолжала жить любовь, бескрайняя, как сама Вселенная, как сам Бог. Поддерживала вера в то, что человеческие души никогда не умирают – лишь переходят в другое измерение. И появилась надежда, что, когда придёт срок, он обязательно встретит свою Тату, чтобы больше никогда не расставаться.
– Сынок, пойдём кушать. –