возле помойки, и даже – слегка пивом, из квартиры алкоголика Максима. И среди всей этой какофонии тонкой струйкой сочился знакомый запах флоксов. Совсем слабый, едва уловимый, перебиваемый остальными запахами. Я нагнулась сильней и вдохнула глубже. И – апчхи! Апчхи, апчхи… Блин, у меня же аллергия на молоко!.. А ещё меня от чихания начало заваливать вперёд. И когда я уже готова была упасть под восторженные охи бабок, чьи-то руки крепко подхватили меня и рванули назад. А около уха, будто внутри, прозвучал низкий мужской голос:
– Держись!
Я обернулась – и оказалась почти лицом к лицу с моим спасителем. Но увидеть успела только глаза, карие с прозеленью, тёплые и глубокие, какого-то совсем ненормального для людей цвета. Они были так близко к моим, что я чувствовала горячее дыхание их хозяина. И, наклонись он чуть ниже…
Апчхи!.. И вся романтика тут же была разрушена предательской серией моих чихов. Понять бы, на что из этой палисадной флоры у меня аллергия! Хорошо хоть успела отвернуть голову, а не чихать на лицо мужчине. Кем бы он ни был, невежливо как-то, некрасиво. Он все продолжал держать меня за плечи, а я чихала, как припадочная. Нос заложило, глаза слезились, тот ли от аллергической реакции, то ли от позора. Я привыкла очаровывать мужчин улыбкой, а не размазывать пальцами слёзы и не шмыгать носом, не имея возможности высморкаться.
– Платок есть? – усмехнулся спаситель. И, не дожидаясь моего ответа, достал из кармана куртки бумажную салфетку, сам приложил её сначала к моим глазам, а потом к носу. И шепнул:
– Высморкайся нормально. А потом продышись.
Краем глаза я увидела замерших на скамейке бабок в ожидании пикантной сцены. И, чтобы их не разочаровывать, повернулась к ним лицом и громко высморкалась. Они тут же наклонились друг к другу и громко ядовито зашептались, явно осуждая моё некультурное и неромантичное поведение. Я довершила свой гадкий образ, скомкав в шарик использованную салфетку и мастерски попав ей в урну рядом со скамейкой. А потом повернулась к своему спасителю.
– Спасибо!
– Дышать можешь? – спаситель придерживал меня уже одной рукой, а второй осторожно убрал с глаз прядь моих волос, добавив её к растрёпанной чёлке.
– Алексей.
– Настя.
Я попыталась глубоко вдохнуть носом воздух, но это получалось с трудом. Нос всё ещё был заложен, как во время простуды, и распух. Вспомнив недавние ковидные страсти, я поспешно добавила:
– Я не заразная. Это аллергия.
– Вижу. – Алексей усмехнулся, и теперь я уже смогла его рассмотреть. Невысокий, некрупный, но крепкий. Волосы на голове подстрижены так коротко, что сразу невозможно понять, какого они цвета. Нос небольшой, прямой. Губы живые, мягкие. Каким-то уголком подсознания я даже отметила: губы идеального любовника. Симпатичный, в общем. И эти непонятного цвета глаза тоже улыбаются. Одет, как и я, в чёрную кожаную куртку, под которой видна белая футболка без рисунка, и довольно лёгкие,