реки Скьяльвинд, нельзя было тут останавливаться!
Деревня осталась за спиной, узкая тропинка под ногами вилась юркой змейкой. Сова летела все быстрее, будто куда-то спешила. Мое дыхание уже стало шумным и хриплым, еще чуть-чуть – и каждый вдох будет сопровождаться болью.
Свернув вслед за птицей, я вдруг оказался на речном берегу. Луна серебрила спокойные черные воды, огромные камни будто хотели коснуться неба. Холодные камни… да, это именно они, только сейчас я смотрю на них с другой стороны. Резкий порыв ветра принес протяжный стон, сердце пронзило болью, заставившей рухнуть на колени.
Над головой снова громко хлопнули крылья.
– Да иду, утбурд тебя забери!
Медленно поднявшись на дрожащих ногах, я побрел к воде.
Невдалеке что-то белело. Сердце пропустило удар. Нет! Не может быть… Я позабыл о боли и рванулся вперед, кидаясь в черные волны Скьяльвинд.
– Арве!
Ледяная вода будто не хотела меня пускать. Оказавшись возле Арве, я ухватил его за волосы и потянул за собой. Как? Как он мог здесь очутиться?
Но внутри что-то услужливо напоминало – я и сам вчера ночью пошел на непонятный зов.
– Господин Оларс!
Запыхавшийся Йорд уже стоял рядом, а с ним – староста с факелом и еще несколько человек.
Вытянув Арве, я уложил его на берег и опустился рядом на колени.
– Это же ваш… – В глазах Хакона отразился ужас.
– Боги севера, – потрясенно прошептал Йорд, – как же это он…
Я не поднимал головы. Все вокруг в один миг перестали существовать: голоса затихли, а яркий свет факела померк.
Передо мной лежал мертвый фоссегрим.
Глава 3
Толкователи снов
Волны Скьяльвинд мерно накатывали на берег. Окружившие нас полукольцом люди замерли на месте и молчали. Я протянул руку, чтобы коснуться щеки Арве, однако так и не успел. Тело Арве слабо замерцало бледным серебром и в мгновение ока плеснуло прозрачной водой в сторону реки. Рукав тут же стал мокрым, по пальцам потекли холодные капли. Да, все правильно – после смерти фоссегрим становится водой. Только нет здесь родных водопадов, в струи которых вливается душа таких, как Арве.
Внутри, казалось, разгоралось пламя – черное, полное ненависти к глупым жителям деревни и… презрения к самому себе. Нельзя было оставаться у берегов Скьяльвинд. Зачем было спасать мальчишку из лап работорговца? Чтобы через несколько дней он погиб здесь?
Медленно встав на ноги, я поднял голову и прямо посмотрел на старосту. Тот невольно сделал шаг назад. Йорд стоял спокойно, однако выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Никто не осмеливался нарушить напряженную тишину, не зная, что делать дальше.
Быстро оказавшись возле Хакона, я сгреб его за грудки и притянул к себе. По льняной ткани рубахи с треском в разные стороны рассыпались лиловые искры.
– Значит, почудилось?
Хоть староста и был крепким мужчиной, я чувствовал, как его сковал страх. Йорд-то привычен к такому: видел меня… разным, а вот остальные – нет.
– Значит,