послышался из сеней голос Римы, – ты в тесте ковырялась? Кто же это у меня разворочал всё тут?
– Рима, я правда не лазила, ей-правду, не лазила! – заспешила Нюшка, выбравшаяся наконец головой из ворота.
– Это, может, я, – признался Капка, уткнувшись в кружку.
– Кто же тебя звал туда лазить?
– Это я ночью на глаз лепёшки клал вроде примочки. Горело очень. Я клал сперва тряпку мокрую, а она больно быстро сохнет; а тесто хорошо: долго сырое. Я хотел обратно потом в квашню, да заснул.
– И не совестно тебе? Муки и так нет, а он…
– Чего ты привязываешься сегодня ко мне всё утро! – рассердился Капка. Он был не в духе. – Уйду вот от вас в общежитие, и существуйте тут одни без меня. Не дадут человеку поесть толком! – Капка, нагнувшись, собрался было утереть рот углом скатерти, но Рима выдернула её из-под рук. – Обойдусь без твоих лепёшек, не помру.
Он встал и большими пальцами обеих рук заправил складки гимнастёрки под пояс назад, поправил пряжку с буквами «РУ».
– Капка, – попросила Рима, – ты поколи дров мне, а я воды наношу. Постираться хочу сегодня. Да, ещё тётя Глаша вчера примус принесла. Иголка застряла, а у тебя магнит есть. И от Маркеловых костыль притащили. К ним сын вернулся, перекладинка отскочила. Ты почини, Капа.
– Ладно, вечером, как с работы приду, сделаю. Ну, где дрова? Давай колун, да живей, а то опоздаю.
Рима разжигала чурки, сложенные на шестке под маленьким таганком. Она чиркнула зажигалкой, из-под пальца метнулись остренькие искры, похожие на раскалённые гвоздочки.
Щепки были сырые, не разгорались.
– Стой, дай-ка сюда, – сказал Капка, увидев зажигалку. – Это ты откуда взяла?
– Лёшка дал, Дульков.
– Так, – промолвил Капка и положил зажигалку в карман.
– Капитон! Это, кажется, не тебе подарили.
– Ты-ы-ы, – с уничтожающим презрением проговорил Капка, – привадила долговязого! Надо иметь всё-таки понятие, у кого берёшь!
– Не знаю я всех ваших делов.
– «Делов»! Семилетку кончаешь, а говорить, как правильно, не знаешь.
– Ну дел, всё равно.
– Нет, не всё равно. Он в Затоне у нас медь ворует, на базаре чиркалками торгует. Гнус он, спекулянт вредный, а ты его приваживаешь.
– Ну, и не твоя забота!
Капка, который был уже в сенях, вернулся, медленно подошёл к сестре. Маленький, плечистый, он смотрел на красивую рослую сестру снизу.
– А чья же ещё забота? Скажи! Ну? Отец что наказывал, когда уезжал? Ты это помни. А с сурпризом этим простись.
Он вынул из кармана зажигалку, пальцем провернул колёсико, зажёг, плюнул на огонь, повертел перед лицом Римы и сердито сунул в карман.
Вскоре со двора послышались глухие удары. Это Капка колол дрова. Дрова попались сырые, суковатые, осина. Колун застревал, поленья разваливались нехотя, со скрипом. Но Капка, рассадив с размаху толстый чурбак, вогнав клин колуна по самую середину, по-мужичьи ухая, ловко разваливал самые кряжистые и упрямые поленья.
Но вот дрова переколоты. Нюшка подобрала приглянувшиеся ей щепочки.
– Рима, я пошёл.
И