мама заявила:
– Ты должна возобновить учёбу в пединституте. Теперь у меня есть время – будем ходить туда.
Сестра всецело поддержала идею матери.
Прошёл год, как я бросила пединститут, и мне ярко помнилось, насколько сложно туда добираться. Я вспомнила «сморчка», историю КПСС, пригорюнилась и пошла в библиотеку.
Там знакомая библиотекарша, выслушав моё горе-печаль, сказала:
– А ты напиши заявление сдавать экзамены экстерном.
Конечно, когда я узнала о таком новом явлении, как «экстернат», я несказанно обрадовалась. Более «мудрого совета» мне никто не дал. Но мне казалось, если кто-то сказал бы мне, не стоит торопиться. Не надо учиться экстерном. Лучше просто восстановиться на очное отделение. Твоя мама всё равно на пенсии. Зачем же ты лишаешь себя лекций преподавателей, может быть, друзей-однокурсников, интересной вдумчивой учёбы, стипендии? Зачем ты бежишь впереди паровоза?
Тогда я всего этого не понимала, и даже если мне бы дали такой совет, вряд ли бы я услышала сию мудрость. Я была слишком своевольна и упряма; с годами, конечно, я стала более рассудительной, но вряд ли менее своевольной.
Так или иначе, я пошла к маме и заявила:
– Хорошо, я окончу пединститут, но по-моему! Экстерном!
И мы пошли в деканат, и я написала заявление, и мне выдали новую зачётку и пять ведомостей на пять лет.
В перечне сдаваемых предметов уже не значилась история КПСС. Был 1992 год. Я вздохнула и начала готовиться к первому экзамену – по истории русской литературы XVIII века.
Потом мы с мамой поехали на филфак. Он находился в частном секторе, в деревянном двухэтажном здании бывшего ДК «Октябрь». Экзамен принимала декан кафедры русской литературы. Она сказала:
– Сейчас у меня начнётся пара, и я вас приму. Подождите в коридоре.
Мы стояли напротив аудитории, мне было страшно. Немного. Через несколько минут декан открыла дверь:
– Заходите.
Я вошла в аудиторию. За партами сидели студенты и усердно писали неведомые мне вещи. Парта возле стола декана была свободна – за неё меня и усадили. Декан взяла мою ведомость и зачётку и… поставила мне «три».
– Вы свободны.
От неожиданности я потеряла дар речи, но декан не дала мне опомниться и под ручку проводила из аудитории. В коридоре стояла мама. Я показала ей «удв.» и расплакалась.
– Не плачь. Ты что, не смогла ответить?
– Нет… она даже ничего не спросила, – давясь словами и обидой, проговорила я. – просто поставила «три», и всё.
Мама открыла дверь аудитории:
– Наталья Николаевна, можно вас на минуточку? – Декан вышла опять. – Почему вы поставили моей дочери тройку? Она всё знает! Вы ей даже не задали ни одного вопроса!
– Она хочет отвечать? – как бы в ужасе спросила декан.
– Да. Я готовилась, – шмыгая носом, я начала отстаивать право угнетённых инвалидов.
– Ну хорошо, – согласилась декан. – Пусть проходит,