, оформление, 2025
Для тебя, замечательный читатель! Я начала мечтать о тебе, когда впервые поняла, что очень хочу писать книги.
1. Ахилья
Папоротник никак не отреагировал на Ахилью, хотя должен был. Она попробовала еще раз, изо всех сил стараясь донести свое желание до растений, чтобы они раздвинули листья, образовав окно.
– Открой. Я хочу посмотреть.
Никакой реакции. Это было неестественно – даже жутковато. Растения вели себя вызывающе и отказывались повиноваться. Похоже на то, как если бы конечности отказались двигаться, несмотря на приказ мозга.
Она стояла одна на широкой, с изящными изгибами террасе Накшара – парящего в воздухе города. Часом ранее на набережной собралось с дюжину горожан в надежде последний раз взглянуть на открытое небо, прежде чем Накшар приземлится в джунглях. Но Ахилья жаждала уединения, не желая проводить исследования в их присутствии, и теперь смотрела на пустые скамейки из коры, на тенистые деревья, на пол из мягкого мха. Все выглядело так же, как и час назад. Тогда почему стена из папоротника вела себя совершенно иначе? Раньше он был ей по пояс, как обычное парапетное ограждение, а сейчас уже возвышался над ней, быстро разрастаясь. Его побеги сворачивались в тугие колючие шарики. Ветви сжимались в одно целое, скручиваясь в замысловатые решетки, и вся эта конструкция быстро твердела, словно отрицая присутствие Ахильи. Ни одно из растений не реагировало на ее желание заглянуть за пределы города, чтобы узнать, что там происходит.
Ахилья побежала вдоль стены, пока не нашла небольшой просвет в листве. Там, внизу, под густыми облаками в сумеречном небе их ждала поверхность земли. Она сняла с плеча сумку и, не сводя глаз с просвета, порылась в ней, пока не нашла телескоп, затем осторожно опустила сумку к ногам.
Ахилья прижала телескоп к лицу с такой силой, что прищемила кожу. Изображение сфокусировалось как раз вовремя, чтобы она увидела еще один взрыв пыли. Дыхание участилось. В образуемых пылью узорах была некая закономерность, смещение, о котором она однажды высказала предположение. Впервые она увидела эпицентр затихающей бури. Ей очень хотелось достать из сумки планшет и стилус и зарисовать узоры, но времени на это совсем не было. Листья на городской стене видоизменялись слишком быстро, и ей просто нужно было запечатлеть этот взрыв в памяти…
Темно-зеленый цвет застилал обзор. Ахилья опустила подзорную трубу и попыталась снова раздвинуть листву, но стена была неумолима.
– Давай, – пробормотала она. – Ну давай же. Да что с тобой случилось? Откройся хотя бы чуть-чуть.
– Растения Накшара пока не будут реагировать на запросы тех, кто не является архитектором, – раздался у нее за спиной веселый голос.
Ахилья резко обернулась.
С поднимающегося деревянного постамента, который появился из отверстия в полу, сошла Наиля. Она была одета в униформу архитектора: вышитая зеленая курта[1] расширялась к подолу, накрывая узкие плиссированные брюки, а длинная полупрозрачная мантия развевалась на ветру. Шею Наили обвивало толстое ожерелье из черных бусин; еще больше бусин, соединенных вместе тонкими прозрачными оптоволоконными проводами в браслетах и кольцах, звенело у нее на запястьях и пальцах. Наиле было, наверное, лет двадцать пять, почти на десять лет моложе Ахильи. Она была Младшим архитектором, но количество бусин рудракши[2] указывало на то, что она несет огромную ответственность за их летающий город, которую вряд ли когда-нибудь доверят Ахилье. Ее единственным украшением было обязательное к ношению кольцо гражданина, предоставляемое всем горожанам Накшара.
– Обычные граждане временно лишены возможности управлять архитектурой, – повторила Наиля, делая шаг вперед.
Ахилья выдавила улыбку.
– Здорово, что я тебя встретила. Мне кажется, я увидела кое-что… там внизу образовался просто невероятный узор из пыли, который может помочь выявить источник нестабильности. Открой мне, пожалуйста, стену. Хочу его зарисовать.
– Ты хочешь зарисовать… пыль?
– Я хочу зарисовать пыль во время приземления, – поправила Ахилья. – Это лучший способ понять природу гнева и ярости земли.
– Ах, это. Сейчас я тебе объясню, – сказала Наиля, откидывая прядь темных волос за спину. – Это взрывные или катастрофические бури…
– Спасибо, я знаю. Я пытаюсь понять, почему они вообще возникают.
– Из-за разрушения сознания…
– Нет, я имела в виду, что изначально стало причиной для таких проявлений земной ярости.
– Да ведь они существуют столько же, сколько и мы…
– Как?
– В самом деле, Ахилья, – произнесла Младший архитектор, шмыгнув носом. – На все эти вопросы уже даны ответы. И эти узоры из пыли, которые ты хочешь зарисовать, архитекторы изучали их годами.
Ахилья снова повернулась к стене. Она просила у архитекторов