в свой спальный район, чтобы дома водрузить эти цветы в вазу – до следующей пятницы, когда очередной букет придет ему на замену.
Сын иногда спрашивал: откуда цветы? Она отвечала: подарили на работе. Даже он не знал ее тайны.
Она часто, когда смотрела на сына, думала, каким он вырастет. Она пыталась разобраться, кого в нем больше: ее или ее любовника – режиссера документального кино. Или он похож на кого-то из родственников?
Она все больше убеждалась, что сын похож на её отца, любимым занятием которого, когда он был трезв, было копаться в металле – чинить свой старый «Москвич-412» или копаться в телевизоре. Только металл был у них разный: у отца автомобиль и телевизор, а у сына – компьютер. Его будущее для нее было ясным, и когда он заявил, что собирается поступать в Институт связи имени Бонч-Бруевича, она это приняла спокойно: «Поступай, куда тебе хочется. Только бы потом не ругал меня».
Она все больше сознавала, что они живут в параллельных мирах, практически не соприкасаясь друг с другом. Если в детстве она была ему самым близким человеком, то теперь она была просто его мамой, с которой он обсуждал только некоторые вопросы. Ее радовало, что он самостоятелен, но его самостоятельность все больше и больше удаляла его от нее. Возможно, такая ранняя самостоятельность развилась в нем, потому что он рос без отца, а в тот момент, когда ему нужна была та или иная помощь, ее мысли бродили в поисках новых кандидатов на роль суженого.
О своей невесте он заговорил только тогда, когда привел ее в дом: «Познакомься, Ира».
Спустя некоторое время ей пришлось поменяться с комнатами с сыном: из большой восемнадцатиметровой комнаты она перебралась в десятиметровую, а сын со своей гражданской женой – в ее комнату. Чем больше она присматривалась к Ире, тем больше приходила к мысли, что совсем не такой представляла свою будущую невестку. Девушка была миловидная, симпатичная, с красивым, струящимся нежным мелодичным голосом. В первый раз, когда она ее увидела, подумала, что, будь она мужчиной, то ухаживала бы за этой девушкой только из-за ее голоса. Она была домовита – без всяких понуканий убиралась по дому, готовила. Но в ней отсутствовала всякая мотивация чего-либо добиться в этой жизни. Она работала продавцом в «Зоомаркете», продавала корма для животных и была довольна своим положением.
– Но это же временная работа, а что дальше? – говорила она своей невестке. – Нужно учиться, чтобы найти какую-то стоящую профессию. Эта работа хороша для студенток, которые хотят заработать немного денег к стипендии, но совершенно не годится для семейной женщины. Это несолидно.
– Я об этом еще не думала, – отвечала невестка. – А вообще, мне работа нравится: хороший график – неделя через неделю. И зарплата неплохая – восемнадцать тысяч. Директор пообещал, что после Нового года еще прибавит. А потом, коллектив у нас хороший. Хорошие девочки подобрались. Мне нравится.
Нет, совсем не такой представлялась ей невеста для сына. Совсем не такой.
Она