четвёртый залп был направлен именно туда. Взрывающиеся на высоте около тридцати метров над землёй гранаты высвобождали двухсантиметровые свинцовые шарики, которые разлетаясь убивали и ранили пруссаков сонями. В воротах не просто пробка образовалась сразу, а настоящая баррикада из мертвых и раненых. А люди лезли на эту гору из человеческих тел и лезли.
Бабах. Теперь из малокалиберных полковых пушек ударили по тем, кто думал, что они умнее других и бросились на восток в предместья. Здесь обычные картечные гранаты. И калибр игрушечный. Чуть больше тех гранат, что гренадеры вручную кидают, но бежали сотни обезумевших людей плотной толпой и даже эти маленькие гранатки собирали обильную жатву.
Да! Мать её! На самом деле артиллерия – бог войны. Злой бог.
Я стреляю по цели, как будто вручную вбиваю пули.
– Отставить стрельбу! Отставить! Густав! Александр! Семён Андреевич! Отставить, сказал. Остановите этих упырей! – даже горло сорвал. И плюнув, отвернулся от всего этого.
Пока вестовые добрались до всех батарей, пока выяснили, что у некоторых уже заряжены орудия – не пропадать же добру. В общем, от того момента, как Иван Яковлевич решил прекратить избиение пруссаков, до того, как геноцид прекратился, чуть не четверть часа прошла. Рявкали огромные Единороги, бухали шестнадцатидюймовки и подтявкивали мелкие полковые орудия. А ещё и забыл он вовремя Багратиона остановить и пусть редко совсем, но отправляли пули Петерса в солдат и офицеров мемельского гарнизона снайпера сводной команды. Раз семь точно успели выстрелить, и если учесть, что на то они и снайпера, чтобы не сильно мазать, то человек сто – сто пятьдесят в Валхалу отправили. Вон над головами полоска опыта насколько удлинилась. Грустные шутки в голову лезут что-то в последнее время, должно быть устал воевать. Третью жизнь смерти сеет, десятками, сотнями и тысячами даже, вот как сейчас людей убивает. И ведь ничего эти солдатики ему не сделали. Вышли защищать свой город, семьи свои.
Рычание орудий прекратилось. Лучше не стало. Со стороны города несся гул. Всё же пятьсот шагов – это прилично, и отдельных голосов не слышно. Потому, стоны и крики раненых слились в общий надрывный какой-то гул.
– Их правнуки не придут на нашу землю, не выстроят кольцо блокады вокруг Ленинграда и не погибнет более миллиона мирных жителей. Соберись. Пруссаки – вечные и непримиримые враги. Чтобы сделать их не врагами, а друзьями есть только один способ. Нужно чтобы все немцы были в составе Российской империи. Все. И тогда даже англичанка против такой силы гадить не сможет. Опасно гадить против ветра. А уж против сильного ветра и вовсе не стоит. – Сам себя всегда уговоришь. Всегда правильные аргументы найдёшь.
– Князь. Твои бойцы по офицерам стреляли, знают, где они примерно находились. Разбей на пятёрки, пусть пройдутся по тем местам. Нужен живой офицер, чтобы допросить. Нужно же понять, кто там