и, оттолкнув меня от себя, словно я была чем-то ужасно неприятным, пренебрежительно сказал:
– Тогда не проси у меня ничего.
От его толчка я упала на лопатки, чувствуя себя полным ничтожеством. И это с ним мне предстоит жить? Я точно не выдержу…
– Иди отсюда, спать будешь на кухне, – сказал Кристоф и снова лег на диван.
– Кристоф, прошу тебя…
– Пошла вон! – он нахмурился еще больше и, посмотрев на меня, вкрадчиво посоветовал, – Либо ты остаешься и делаешь, что я говорю, либо ползи в свою нору.
– Мне очень надо позвонить, – я жалобно всхлипнула и попыталась найти в нем хоть капельку понимания, но так и не нашла.
– Это не мои проблемы.
Я смотрела, как он равнодушно переключает каналы и делает вид, что не замечает моего присутствия, словно все хорошо, и мы так сидим каждый вечер. От этого становилось необъяснимо жутко…
Встав с пола, медленно вышла из комнаты и вернулась на кухню. Из мебели здесь был небольшой столик, встроенные кухонные шкафы и два высоких стула. А что ты хотела, Ангелина? Двуспальную кровать и шелковые простыни? Об этом теперь можно просто забыть. Так как другого выбора мне не предоставили, села на пол, прижавшись спиной к батарее. Жестко и неудобно, ну хотя бы тепло.
В сон погрузилась моментально, стоило закрыть глаза, даже такая сверх неудобная поза мне не помешала.
ГЛАВА 4
Из нервного сна меня вырвал резкий неприятный звук. Подскочив на месте, я не сразу поняла, что происходит, но уже через мгновение звук снова повторился. Звонок в дверь. Кто-то пришел к Кристофу, вроде бы ничего необычного, у него же могут быть друзья. Хотя друзья не приходят в три часа ночи, а сейчас как раз было три двадцать. За окном темнота, в доме кстати тоже нет ни единого источника света, все выключено.
«Дзын-дзын»
Настойчивый звонок снова повторился, но никто не торопился открывать. Я привстала на носочки и высунулась в окно. Ничего не видно, слишком темно. Хотя… на входе около забора маячили несколько человек и…
Кто-то сзади резко схватил меня и потащил вглубь комнаты. От страха я закричала, но на деле вышел сдавленный писк, так как человек закрыл мне рот рукой.
– Чего ты орешь, дура? – голос Кристофа я узнала сразу, но от этого сердце не перестало биться тише.
«Дзын-дзын-дзын»
Как только мы оказались в центральной комнате, снова раздался звонок еще более настойчивый, чем был до этого. Кристоф выпустил меня и сразу приложил палец к губам, призывая к молчанию.
– Не ори, – на всякий случай предупредил он и всунул мне в руки какую-то кожаную черную куртку. – Надевай.
– Что это?
– Акваланг, твою мать! Сейчас нырять поедем! Не беси меня, просто одевайся! – процедил он сквозь зубы, а я только сейчас заметила, как он выглядит.
Весь в черной перепачканной в грязи одежде, нижняя губа разбита и с нее стекает маленькая струйка крови. Что происходит?
– Пошли, – как только я надела предложенную им куртку, которая оказалась на несколько размеров больше моего, он схватил меня за руку и потащил