миллионер, но зарабатывает неплохо, трое детей, собака и кошка. Она целый день как белка в колесе: школа, садик, кружки, секции – счастливаяяяяяяя! А я нет! Пишу, что умираю, а ведь и правда умираю. Так плохо, что даже пока плакать не могу. Стоит ком в горле и всё!
«Машка, я умираю!» ˗ отправляю. «Меня Макс бросил!» и это сообщение следом уходит за первым.
Прыгаю в машину, опускаю все окна, врубаю на полную «Ты мой новый герой», от мощных басов в соседней машине срабатывает сигналка. Выжимаю газ в пол, лечу, и реву во всё горло, ну наконец-то Ирка, хоть это ты смогла себе позволить…..
Глава 2. На заправке.
Топлю по дороге. Вообще-то я не гоняю от слова совсем. Стрелка на спидометре шкалит. Ору во всё горло: «Ты мой новый герой! Я жду перемен! Прочь время измен!» Измен!
Сегодня мой мир рухнул. Я полетела в пропасть и продолжаю лететь, набирая всю большую скорость. Окна открыты, музыка орёт в ночи, и я вместе с ней, слёзы слепят глаза, больно щиплют, я реву и пою! Залетаю на заправку, бенз на нуле. Вставляю пистолет в бензобак и иду расплачиваться на кассу.
˗ Девушка, не желаете кофе? ˗ учтиво спрашивает женщина за кассой.
˗ Желаю! С коньяком!
Смеётся!
˗ Мы не продаём алкоголь, это же заправка!
˗ Знаю!
Наигранно тяжело вздыхаю и пожимаю плечами. Пою песню, расплачиваюсь, беру горячий стаканчик кофе, иду к выходу….
Возвращаюсь…
˗ И сигарет! Те хочу! ˗ тыкаю пальцем на шоколадные, коричневые красивые вкусные. Много лет курила и сейчас хочу снова.
Я бросила курить, потому что Максу не нравились курящие женщины. Сам он и не думал бросать. Когда я долго и мучительно боролась с этой зависимостью, он курил перед моим носом, и то утешал меня, то называл слабачкой. Но я ведь не слабачка! Я люблю его! Любила, или всё-таки люблю!
Какой же кайф, сейчас буду пить кофе и курить, как когда-то в молодости. Мне нравилось начинать утро с шоколадной сигареты.
Беру пачку, зажигалку, кофе, быстрым шагом иду на улицу. Оборачиваюсь, чтобы попрощаться с любезной женщиной, врезаюсь в дверях в массивную грудь, стаканчик с кофе дёргается, крышечка отпадает, и я с ужасом наблюдаю как в замедленной съёмке, как мой кофе выливается на белоснежную рубашку мужика.
Вот блядь. Он сжимает челюсти, желваки ходят, грозясь выпрыгнуть из его головы. Он открывает рот и закрывает, громко выдыхая.
˗ Пффффф!
˗ Простите! ˗ пищу я.
˗ Ты ослепла что ли?
Раздражённо рявкает, морщась от боли.
Я чувствую, что сейчас он разорвёт меня. Продавец уже бежит из-за кассы и протягивает ему салфетки, он машинально берёт и прикладывает к рубашке, морщится. Я обожгла его! Ужас!
Мне стыдно и больно, как будто бы это меня обожгли. Ещё раз извиняюсь и протискиваясь между ним и косяком двери вытекаю на улицу. Мне плохо, ужасно плохо, я сделала человеку больно, и испачкала его одежду. Просто крайне дерьмовый вечер.
Всё, что могло случиться плохого сегодня, произошло. Иду к машине, достаю пистолет из бензобака, закрываю дверцу, падаю на сидение, утыкаюсь головой в руль и реву. Не отказывая себе, громко реву. Сил больше нет, мужа нет,