Весь мир для меня вмиг потерял краски и раскололся. Староста привел меня к могиле Рубина. На камне, что украшал его последнее пристанище, была и дата его смерти. Десять лет назад. Его не стало целых десять лет назад!!! И я ничего не почувствовал?! Нет, почувствовал. Но не понял что. Так значит, когда я корчился от той неожиданной боли, Рубин умирал…
И я заорал, во весь голос, вкладывая этот крик, боль раздирающую мою душу. Почему?! За что?! Рубин!!! Я кричал долго, пока не охрип и не упал на землю, сгребая ее в кулаки. Сердце истекает кровью… Слезы… столько слез. Они текут, не переставая, но это не принесет никакой пользы… Рубина, моего любимого, они не вернут.
– Каситэль, – тихо позвал меня староста, все это время стоявший молча, как и жители поселения, наблюдавшие мою агонию.
Я с трудом посмотрел на говорившего.
– Он много рассказывал о тебе, – тепло улыбнулся мужчина.
– Как мне теперь жить? – почти неслышно прошептал я. – Как мне жить без него?
– Твоя жизнь долга. Время уменьшит боль, – сочувствующе ответил староста.
– Нет. Я не жил, я только и ждал воссоединения с ним. Долгих двадцать лет. Я существовал. Я знаю, что время не лечит, – медленно поднялся и, прислонившись к камню, обнял его.
– Я так спешил к тебе Рубин. Ждал. Надеялся. Какой же я глупец. Зачем я только ждал?! Надо было взбунтоваться, пока ты был жив! Прости меня, Рубин, я так и не понял, насколько скоротечна человеческая жизнь…
– Его убили, – зло сказал староста.
– Кто? – резко развернулся я к нему.
– Эльфы.
Я замер. Они? Они?! Они посмели отнять у меня самое дорогое?!!!
– Как? – бесцветным голосом, спросил я.
– Пришли, сказав, что от тебя весточку принесли. Рубин обрадовался. При нас не стали ничего делать. Но утром мы их не застали, а Рубина нашли мертвого. Они над ним, видимо, долго измывались.
Во мне росла лютая ненависть к эльфам. Всем эльфам.
– Опишите тех, кто приходил, – хрипло попросил я.
Чем больше староста говорил, тем сильнее я злился. По описаниям выходило, что это были трое – мать, отец и первый старейшина.
– Ненавижу! – излил я свою ярость в крике. – Ненавижу!!!
– Прости меня, Рубин, что не успел. Прости, любимый. Я не знал. Прости, – поцеловал я пальцы и ими коснулся надгробья своего любимого. – Я отомщу за тебя. Клянусь.
– Идем, я познакомлю тебя кое с кем, – сказал староста.
– Нет. После. Я еще вернусь, – снова собрав обрывки своей потрёпанной души в защитный кокон, стал тем Каситэлем, каким был эти двадцать лет.
– Что ты собираешься делать, Каситэль? – спросил испуганно староста, наблюдая мою метаморфозу.
– Мстить. – Спокойно сказал я, очертив вокруг могилы круг и устанавливая определенные символы по краям этого круга. – Когда-то я прочитал книгу об одном эльфе, который поставил на себе метку мстящего. Метка хороша тем, что не дает погибнуть определенное время и придает огромные магические силы. А плоха тем, что отомстить надо всем