этого Наталья почувствовала себя последним извергом и, присев на корточки, горько заплакала. Через несколько минут она позвонила Виталику и заплаканным голосом проговорила: «Прости меня, пожалуйста, за мое поведение, я больше никогда так не буду делать. Я не буду такой, какой я была раньше. Скажи мне, что твоя мама поправится. Я люблю тебя. Прости меня, что я была такой глупой и не уважала тебя и твоих родных». Разумеется, она не попросила прощения у него за то, что она его не любила, потому что это очень сильно разочаровало бы Виталика. Поэтому проще было сказать, что была глупой и не уважала его. Потому что если бы она просила прощение за то, что не любила, то это дало бы понять, что она его и не любила! И тогда она выглядела бы хитрой обманщицей, потому что на слова Виталия «Я тебя люблю» она всегда отвечала «Я тоже тебя люблю дорогой!».
Другой наш друг, которого звали Виктор, был призван на войну в одну из горячих точек. Он писал, что если его убьют, то пусть его письмо сохранят для его сына, которому он не уделял внимания. Когда его сын звал его играть, Виктор отталкивал его и находил всякие различные причины, чтобы не проводить время с сыном и с женой. Он уходил от ребенка на улицу и раздражительно ворчал из-за того, что они не дают ему смотреть фильмы и мешают заниматься другими делами, прося его поиграть с ним. Он писал о том, что никогда не сможет забыть тот момент, когда он копал лопатой землю, а его сынок, подойдя сзади, начал тянуть папину лопату на себя, чтобы помочь копать землю. Но Виктор, развернувшись, оттолкнул своего сына, который затем от его толчка завалился спиной на землю. Виктор посмотрел на своего сына, лежащего на земле, и сказал: «Что ты лезешь, не мешай!» Виктор и представить себе не мог, что этот толчок увидит из окна его жена. Когда Виктор с сыном зашли домой он, обняв своего сына и посмотрев жене в глаза, сказал: " Мы с ним очень здорово погуляли и прекрасно провели время». Но его сын в этот момент стал очень грустным. Виктор много писал о том, что любовь на войне ценится гораздо сильнее. Один солдат даже сказал, вытирая слезы: «Странно как-то все получается, дома я постоянно обижался и злился на своих родных и на других людей, а теперь я плачу и жалею об этом, я готов сутками обнимать их и просить у них прощения за все обиды!»
За письмами солдаты бежали быстрее, чем в столовую. Многие говорили, что готовы многим пожертвовать, чтобы прикоснуться к своим близким и родным, к матерям, к женам, к детям. Виктор рассказал в своем письме, что на войне сначала было не привычно и стыдно плакать. Но потом, здесь плакали почти все. И это было совсем не стыдно, как думают об этом многие люди. Напротив, людям на войне было очень стыдно за свое прошлое плохое поведение перед своими родными. Когда пули свистели над головой Виктора, и он видел как его сослуживцы падали мертвыми, а другие корчились от невыносимой боли, он вспоминал о том, как он игнорировал свою семью и думал в тяжкий момент лишь о своем