года, но мне пообещали ускорить, ну, вы понимаете, как это делается, были бы деньги.
– У Юзика отличная профессия, – вставляет Алина. – Он зубной техник, лучший в Риге.
– Да, он там уже устроился, – продолжает Регина. – Пока нет гражданства, приходится выкручиваться, как-то там полулегально, но он говорит, что все будет о’кей, со временем… На той неделе я ему звонила, мы наговорили рублей на двести, так я по нему соскучилась…
Не могу сказать, что я в восторге от этого знакомства. Нью-Йорк, зубной техник, мафия и Рэмбо, которого кличут на выручку. Ничем утешительным тут не пахнет.
– Так какая же мафия вам угрожает? – интересуюсь я, воспользовавшись крошечной паузой. – Сицилийская, албанская или с Брайтон-Бич?
– Нет, наша, простая советская мафия. Я так думаю.
– Вы думаете? Или она угрожает?
Регина гасит сигарету в пепельнице и откидывается на спинку кресла.
– В общем, тут замешан камень, – говорит она. – Я держала его в руках, это целое состояние. Понимаете, я держала у себя на ладони дом в Америке. За него там можно купить дом.
– Бриллиант?
– Нет, изумруд. Вот такой, – Регина сооружает из пальцев колечко и показывает мне.
Невольно воображаю граненое зеленое мерцание меж ее согнутых холеных пальчиков. Да, размеры воистину внушительные. Если это действительно изумруд и вправду мафия, моей собеседнице не позавидуешь.
– Но мы его не купили, – продолжает она. – Юзик очень долго думал, ведь такой соблазн, и отказался. Понимаете, если бы камень нашли на таможне, вы же понимаете…
– Разумеется.
– А теперь оказалось, что эту старушку убили, а меня вызывали к следователю, я в пятницу у него была… – Регина вытаскивает из пачки новую сигарету и начинает разминать ее по чисто отечественной, излишней в данном случае привычке.
– Погодите, – говорю я, беру спички, даю ей прикурить. – Давайте разберемся по порядку, а то вдруг откуда-то появляется убитая старушка.
– Да-да, простите. Я ведь рассказывала только что Алечке, и у меня все путается… Так вот, камень нам предлагала одна старушка, она травами лечит, я у нее брала кое-какие сборы для Иришки.
– То есть, для вашей дочки? – уточняю я.
– Да. Эта старушка жила в Задвинье, богомольная такая и вообще светлый человек. Ну, и ей нужны были деньги на ремонт, домик у нее совсем ветхий, и она мне сама предложила купить камень или найти покупателя… А Юзик как раз получил загранпаспорт и триста пятнадцать долларов обменял, еще по старому курсу, такое везение. А что такое триста долларов? Гроши, сущие гроши.
– Конечно, всего-навсего шесть тысяч рублей по черному курсу, – соглашаюсь я.
– Но ведь в Штатах-то это не деньги!
– Пожалуй, что так. Вы не знаете, откуда у старушки этот изумруд?
– Мы ее не расспрашивали, какая нам разница. Она сама сказала, что камень подарил ей один старичок, он умирал от рака, а она его пользовала травками. Он ее так отблагодарил перед смертью, понимаете? Она даже не знала настоящей цены, готова была отдать камень за бесценок,