Россия в XVIII столетии: общество и память. Исследования по социальной истории и исторической памяти
– Ревель, в котором зафиксирован только один вексель.
Еще один источник информации о географии торговых связей Бежецка – сведения об иногородних купцах, выступающих либо в качестве заемщиков, либо заимодавцев, опротестовавших свои векселя в Бежецке и, значит, находившиеся там в этот момент. В основном здесь повторяются те же географические названия, однако помимо них упомянуты Соликамск, Волоколамск, Кинешма, Цивильск, Торопец, Воронеж, Ряжск, Молога (город, находившийся на месте Рыбинского водохранилища), Шуя и Олонец. При этом Воронеж представлен в нашей базе лишь одним купцом этого города, опротестовавшим в Бежецке несколько векселей воронежских же однодворцев, а ряжская помещица вдова А. А. Селиверстова в 1766 г. выписала вексель на имя Бежецкого купца М. Т. Завьялова. Также в нашей базе только один представитель Цивильска – купец Ф. И. Постовалов, опротестовавший в 1763 г. вексель на 60 руб., выданный ему рыбнослободским купцом И.И. Крашенинниковым.
Практически такая же география торговых связей бежечан представлена в исследовании А. В. Демкина, основанном на таможенных книгах второй четверти XVIII в.: «В город чаще всего приезжали торговцы из Тихвина, Углича, Ярославля, Твери, Кашина, Москвы, Белоозера и Торопца, Петербурга, Торжка, Романова и Юрьевца Повольского. Единичные коммерсанты представляли Новгород, Дмитров, Кострому, Калугу, Рыбную слободу, Осташков, Балахну, Вологду, Старую Русу, Нежин, Вышний Волочек, Плес, Шлиссельбург, Вязьму, Верею, Весь Егонскую, Юрьев Польской, Пучеж, Пошехонье, Мологу, Ладогу и Устюжну Железопольску-ю».[55] Как видим, в нашей базе отсутствуют упоминания Романова, Юрьевца Повольского, Калуги, Осташкова, Балахны, Старой Русы, Нежина, Плеса, Вязьмы, Вереи, Пучежа, Пошехонья и Ладоги, причем, кроме первых двух, остальные – это зафиксированные историком единичные посещения Бежецка.
Торговые и иные деловые связи бежечан, таким образом, распространялись преимущественно на Центральную и северную Россию и практически не распространялись в Центральное Поволжье, на Урал и в Сибирь. С одной стороны, это можно интерпретировать как слабость самих этих связей, как показатель низкого уровня хозяйственной деятельности жителей Бежецка. С другой, это, вероятно, было связано и с тем, что мы имеем дело со старинным городом, хозяйственная деятельность жителей которого складывалась на протяжении предшествующих веков. В этом случае нужно сделать вывод о том, что ее география мало изменилась в XVIII в., за исключением, естественно, включения в нее Санкт-Петербурга, заменившего по своей роли Архангельск, а также Нарвы и Ревеля. Из истории семьи бежечан Кобылиных, описанной в моей книге 2006 г.,[56] известно, что центром их торговой деятельности, пришедшейся на самое начало XVIII в., был как раз Архангельск, однако в нашем списке он вообще не фигурирует. Вместе с тем, стоит обратить внимание на то, что в нашем списке отсутствует и Астрахань – важный торговый центр как допетровской, так и послепетровской России, что подтверждает вывод о географической ограниченности хозяйственных связей бежечан.[57]