Революция 1917 года и борьба элит вокруг вопроса о сепаратном мире с Германией (1914–1918 гг.)
укреплению русско-британских связей. Эта тенденция отчетливо проявилась в отношении кадетов к «демаршу Чарыкова».
Поскольку любое изменение границ на Балканах было чревато общеевропейской войной, русское правительство и посол в Константинополе Н.В. Чарыков в 1909–1912 гг. стремились сохранить территориальную целостность Турции. Для этого русская дипломатия упорно конструировала союз балканских государств и Османской империи. В награду Н.В. Чарыков добивался от турок разрешения на проход русских военных судов через проливы Босфор и Дарданеллы.
Осенью 1911 г. Чарыков вручил великому визирю Саид-паше проект русско-турецкого соглашения, согласно которому османское правительство обязывалось не противиться плаванию русских военных судов через проливы. За это правительство России бралось принять меры к установлению добрососедских отношений между Османской империей и балканскими государствами на основе статус-кво. Французское правительство ответило согласием на русский проект, но сослалось на необходимость урегулировать этот вопрос с англичанами. Однако Лондон сорвал реализацию идеи Чарыкова. Британский министр иностранных дел Грэй заявил, что он не против открытия проливов, но только не для одной России. По сути это была форма отказа, поскольку принятие предложения Грэя лишь ухудшало для России существующий режим черноморских проливов[151].
Англичане желали интернационализации Босфора и Дарданелл, что угрожало безопасности черноморского побережья России. Что касается ситуации на Балканах в целом, то в Лондоне были заинтересованы в том, чтобы лишить Австро-Венгрию прямой границы с Османской империей, тем самым перерезав путь Берлин – Багдад и лишив австрийцев выхода к Салоникам. Для этого нужно было нарушить статус-кво на Балканском полуострове, отняв у Турции Македонию. Сделать это могли только балканские государства, напав на Турцию. Следовательно, попытки Чарыкова сблизить славянские страны с Османской империей шли вразрез с британской стратегией.
В этой связи характерно, что кадеты раскритиковали план Чарыкова[152]. Нападкам подверглись обе его части – и идея славяно-турецкого соглашения на базе статус-кво, и стремление открыть для русского военного флота черноморские проливы. При этом Милюков, как отметил Д.Е. Новиков, выступил против самой постановки вопроса о свободном пропуске через проливы русских военных судов, мотивировав это неизбежным сопротивлением Англии и других держав[153].
Лидер кадетов считал, что даже если бы Россия добилась такого международно-признанного права, это не имело бы «особенно большого значения» без наличия территориальных анклавов в районе проливов с укреплениями на них[154]. Таким образом, Милюков отказывался от «синицы в руках» (пропуск русских военных судов через проливы), ради «журавля в небе» (Константинополь). Его оппоненты отвергали и «синицу», и «журавля», предпочитая им уже имеющееся благо: дружественные отношения с Англией. В этой связи «Русские