это всего лишь темы для обсуждения». Я указал на бумаги, которые он держал: «Это всё относится к моим вопросам?» «Нет, – ответил Хрущёв, – это информация о вас». «Боже, – воскликнул я, – что же в них про меня говорится?» «В них говорится, что вы друг Насера, – сказал Хрущёв, – а друг Насера – это и мой друг». «Хорошо, – ответил я, – но эта информация занимает всего три строчки. А что ещё в этих бумагах?» «В них говорится, что вы не любите коммунистов», – сказал Хрущёв. «Это неправда, господин Председатель, – запротестовал я. – Иной раз я могу быть несогласным с коммунистами, но это не значит, что я их не люблю. Многие мои друзья – коммунисты». Хрущёв вернулся к своему обвинению. «Так почему вы не любите коммунистов?» – вновь спросил он. Я зашёл с другой стороны. «Можно говорить откровенно?» – спросил я и, получив разрешение, рассказал ему о случае со Степановским[18]. «Я не могу понять страну, которая ограничивает мечты своих граждан». «Вы нас совсем не понимаете, – ответил Хрущёв. – Вы приехали, глянули краем глаза. Но вы забыли, что мы потеряли 20 миллионов людей во время войны. Вы забыли, что наши дома были разрушены. Это наши люди, наши армии, а не американская помощь, вели войну и победили в ней. Мы вынуждены выстраивать приоритеты в своих делах. Если вы хотите иметь правдивое суждение о нашей стране, то вы должны учесть всё, что мы сделали после окончания войны».
До начала интервью я попросил разрешения закурить, получил его и теперь курил сигару. Вдруг Хрущёв спросил: «Вы капиталист? Почему вы курите сигару?» «Потому что я люблю сигары», – ответил я. Но Хрущёв выхватил у меня сигару и раздавил её в пепельнице. Я запротестовал. «Сигара – атрибут капиталистов, – сказал Хрущёв. – Но вы не капиталист, ведь вы друг Насера. Хорошо. Продолжим».
В следующий раз, когда я брал интервью у Хрущёва, в 1958 году, я не взял с собой сигару. Хрущёв спросил, где она. «Я собирался опять раздавить её», – сказал он. Но в 1963 году, когда я вновь побывал в Москве, Хрущёв подарил мне коробку по-настоящему хороших сигар. «Господин Председатель, – сказал я, – я шокирован. Неужели вы не помните, что вы сделали с моей сигарой? Почему вы изменились?» «Я не изменился, – ответил Хрущёв. – Это сигары изменились. Со времени революции на Кубе они превратились в марксистско-ленинские сигары».
Содержание моего первого интервью было опубликовано в «Аль-Ахрам», в результате чего я подвергся оглушительной критике в «Правде». Не за само интервью, а за мои слова, которыми я его предварил. В них я назвал Хрущёва «красным царём». Согласен, это было бестактно, и вполне достаточно для того, чтобы на мою голову обрушился гнев Советов.
Heikal, Mohamed. Sphinx and Commissar. P. 83–85.
I. Личная встреча: официальный визит Г.А. Насера в СССР весной 1958 года[19]
Запись беседы советского руководства с руководством ОАР [20]
30 апреля 1958 г.
Секретно
30 апреля Президент ОАР Гамаль Абдель Насер и сопровождающие его лица были приняты по поручению ЦК КПСС представителями Советского правительства т.т. Н.С. Хрущёвым, К.Е. Ворошиловым, А.И. Микояном, А. Мухитдиновым,