весь рост. Обе руки его были заняты – правая пистолетом, а левая фляжкой, в которой еще плескался спирт, – и, похоже, он никак не мог решить, какое из этих средств наиболее эффективно против нахальной стрекозы.
– Ладно, – сказал он примирительно. – Глотни… И помни, тварь, мою доброту…
Лиловое создание было уже почти рядом с Зябликом, и он тронул его горлышком фляжки – сначала осторожно, а потом смелее.
– Отбой, братва, – произнес он затем. – Ложный шухер. Плод воспаленного сознания.
И действительно, так напугавшее всех порождение чужого мира оказалось всего лишь оптической иллюзией. Фляга прошла сквозь него, как сквозь облачко лилового дыма, а еще точнее – как сквозь медленно перемещающееся световое пятно.
– Нда-а… – сказал Смыков, разгибаясь. – У страха глаза великаньи, да ножки тараканьи.
Мираж, медленно снижаясь, продолжал порхать поблизости от ватаги, и Смыков пренебрежительно ткнул его своим пистолетом. Раздался тонкий звук – словно у хрустального бокала откололась ножка, – и ствол укоротился на одну треть, точно по спусковую скобу.
– Не понял… – Смыков повертел обрубок пистолета. – Как бритвой обрезало… Вот не повезло…
– Зато мне повезло, – сообщила Верка, отбегая в сторону. – Я эту тварь хотела ногой пнуть.
– Пусть это будет всем нам уроком, – похоже, такой поворот событий устраивал Лилечку. – Не надо никого зазря трогать. Ни мышку, ни букашку. Моя бабушка даже тараканов божьими созданиями считала. И если травила их, то потом грех замаливала.
– Твоя бабушка прямо легендарная личность, – рассеянно произнес Цыпф, внимательно наблюдавший за полетом лиловой стрекозы.
– А ты думал… Когда вернемся домой, обязательно навестим ее. В Лимпопо. Я теперь никаких путешествий не боюсь.
– Это уж точно… – забрав у Зяблика окончательно опустевшую фляжку, Цыпф швырнул ее в загадочную тварь, вроде бы бесплотную, а вроде бы и нет.
Две попытки подряд подтвердили первую версию – фляжка, не встретив никакого сопротивления, проходила сквозь лиловую стрекозу. Зато третья попытка окончательно запутала проблему – импровизированный метательный снаряд вдруг бесследно исчез, даже не долетев до цели.
– Вы табельным имуществом очень-то не разбрасывайтесь, – проворчал Смыков. – Другой такой фляжки тут, наверное, и за миллион рублей не достанешь.
– Помолчал бы лучше! – огрызнулся Зяблик. – Кто пушку угробил?
– Еще неизвестно, угробил ли я ее… Немного короче стала, вот и все. В восемнадцатом году целые армии с обрезами воевали…
– Сам ты обрез! – Зяблик вырвал у Смыкова пистолет и легко сорвал с него затвор. – Видишь? Возвратная пружина тю-тю! Теперь твоей пушкой только гвозди забивать.
Скрепя сердце Смыков был вынужден признаться:
– Радуйтесь… Хоть на этот раз вы оказались правы.
Покружив вокруг ватаги еще какое-то время, загадочное существо все так же бесшумно уплыло в окружающие