не унесёт и из этой библиотеки я никуда не денусь. А какую книгу вы бы хотели получить? Молодёжь сейчас запоем читает роман Николая Островского «Рождённые бурей», если хотите, то я поставлю в очередь на него и сообщу по телефону, если таковой у вас имеется, о подходе вашей очереди, а пока можете почитать роман того же автора «Как закалялась сталь».
Оба романа я читал как рекомендованные по линии политической учёбы. Книги хорошие, только вот последняя книга получилась послабее, а первая действительно хороша. Помнишь, как Павка Корчагин сказал? «Самое дорогое у человека – это жизнь. Она даётся ему один раз, и прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жёг позор за подленькое и мелочное прошлое, чтобы, умирая, смог сказать: вся жизнь и все силы были отданы самому прекрасному в мире – борьбе за освобождение человечества. И надо спешить жить. Ведь нелепая болезнь или какая-либо трагическая случайность могут прервать её».
И Василь Василич замолчал, как бы что-то вспоминая и заново переживая прожитое. Но вдруг он встрепенулся и сказал:
– А я попросил у неё сочинения господина Эмиля Золя. И конкретно «Чрево Парижа».
Я знал, что Золя относится к числу иностранных авторов, не жалуемых советской властью, но роман как-то оставался в библиотеках как образец критики капиталистического строя и жалкой судьбы простых людей, не способных сопротивляться центральной власти.
Мой вопрос не то чтобы поставил её в тупик, но привёл в некоторое замешательство.
– Вы что, – шёпотом сказала она, – это же буржуазная литература и такой книги, по-моему, в библиотеке нет, мы недавно сжигали всю буржуазную литературу и мне кажется, что книги Золя сгорели вместе с ними. Разве можно вам, комсомольцу, интересоваться загнивающим западом?
– Мне можно, – весело сказал я, – я начал учить французский язык и мне нужно погружение во французскую действительность.
– Ну, что вы, – засмеялась девушка, – действительность времён господина Золя и сегодняшний день Франции – это совершенно разные картины.
– А вы откуда всё это знаете? – с таким же шутливым настроем спросил я.
– А вот знаю, – засмеялась девушка, – давайте заполним ваш читательский билет. В каком санатории вы отдыхаете?
Я ответил и мой ответ словно ледяной водой окатил девушку. Тут, понимаешь ли, какое дело. Мы все в разведшколе секретились и были как бы людьми непричастными ко всему, а вот на отдых нам выдавали путёвки в санатории НКВД. Это есть бюрократический перекос. Вот и приезжает в санаторий гражданин с гражданским паспортом, а у него путёвка сотрудника, к которому должен быть почёт и уважение.
– Что-то не так? – спросил я, прекрасно понимая причину вдруг возникшего холода.
– Нет-нет, что вы, – поспешно сказала девушка, – всё в порядке, давайте ваше удостоверение, просто к нам сотрудники НКВД приходят только тогда, когда нужно проводить сортировку книг и уничтожать политически вредных авторов,