отвезти тебя в замок.
– Демен… не делай этого, – во рту собиралась слюна, отдающая металлом, – не делай. Боги не простят. Люди не простят, когда узнают.
– Прости, княже. Я всего лишь верно служу Велеславу.
А потом внезапно Демен сгреб Стефана за ворот, приподнял – бледное лицо с провалами темных глаз оказалось совсем близко, так, что Стефан ощутил привкус вина в дыхании мужчины, увидел мелкие бисеринки пота на переносице.
– Не бойся, – прошептал Демен, – смерть будет сладка в ее объятиях. Я знаю. Был… там…
Стефан прикусил губу. До крови.
– Отпусти. Ты не ведаешь, что творишь. Велеслав не ведает.
– О, как раз Велеслав очень даже ведает, – Демен осторожно опустил его на землю, – он давно уже это замыслил. Все не знал, как к госпоже подобраться.
– Что он от нее хочет?
– Тебе это не нужно знать. Я тебе воды принес, княже. Приговоренному полагается хотя бы пить. Развязать не могу, уж больно ты крепок, еще до оружия доберешься.
– Хорошо, дай воды, – просипел Стефан.
Как бы там ни было, жажда мучила изрядно. А в его положении лучше сохранять силы. Вдруг да удастся сбежать?
Демен зубами выдернул пробку из фляги, поднес к губам. Стефан пил большими глотками, вслушивался в расползшуюся под затылком боль. Что дальше-то?..
– Демен, подумай над тем, что я сказал.
– Я верно служу Велеславу, – повторил воин, – тут уж ничего не сделаешь.
…И в этот миг с той стороны костра донесся женский плач. А спустя несколько мгновений – бессмысленное бормотание.
– Кто это?
Стефан, холодея, уже знал ответ. Демен не торопился отвечать, аккуратно закупорил влягу, выпрямился. И, уже совершенно не таясь, вполне громко ответил:
– Невеста твоя, княже. Она пойдет госпоже на закуску.
Если бы Стефан был не связан и при оружии, голова Демена уже бы покатилась по сочной степной траве. Но все, что он мог – только скрежетать зубами от безысходной ярости.
– Ее смерть тоже… будет сладкой.
– Роса здесь при чем? Зачем губите невинную девушку?
– Это воля владетельного князя Велеслава, – глухо ответил Демен.
Повернувшись, он ушел к костру. Стефан в изнеможении закрыл глаза.
«Когда-нибудь».
Вот оно и свершилось, проклятье. Сгребло не только его, но и ту, что оказалась по случаю рядом.
Плач и мольбы о милосердии резали слух, вспухали болью в голове. Потом звуки резко оборвались, кто-то у костра противно зарыготал. Стефан медленно, понемногу ослаблял путы. Если все сложится так, как он задумал, к утру он сможет уйти. Неведомо, получится ли отбить Росинку, но сам – точно будет на свободе. Покатится голова Демена в пыль…
Он вращал запястьями, медленно, через зубовный скрежет, возвращая им чувствительность. А сам… вспоминал. О том, каким Велеслав был маленьким и слабеньким, когда родился. Стефан тогда смотрел на сморщенное, худенькое тельце, и думал о том, что Хенеш, пастырь мертвых, скоро явится за младенцем. Но Велеслав выжил. И потом, когда учился ратному