обрядов такого рода и носит безусловно ритуальный характер; аналогичную роль играло сквернословие и в античном язычестве. Одновременно матерщина имеет отчётливо выраженный антихристианский характер, что также связано именно с языческим её происхождением. Соответственно, в древнерусской письменности – в условиях христианско-языческого двоеверия – матерщина рассматривается как черта бесовского поведения» (там же. С. 57).
С матерщиной боролась не только церковь, но и государственная власть. «Матерщина, – пишет Б.А. Успенский, – обличается в указах Алексея Михайловича 1648 г.; в одном из них подчёркивается недопустимость сквернословия в свадебных обрядах: чтобы „на браках песней бесовских не пели, и никаких срамных слов не говорили“. Здесь же упоминается и о святочном сквернословии: „а в навечери Рождества Христова и Васильева дня и Богоявления Господня [чтобы] колед и плуг и у сеней не кликали, и песней бесовских не пели, матерны и всякою неподобною лаею не бранилися“ (там же). Обычай сходиться в святочные и купальские дни „на бесчинный говор и на бесовские песни“ осуждается и в постановлениях Стоглавого собора 1551 г., и соответственно – в указах Ивана Грозного в 1552 г., которые также направлены на искоренение реликтов язычества в народном быту» (там же).
Но матерщина живёт и процветает до сих пор. В чём феномен матерщины? Почему она так живуча? Ответ напрашивается сам собой: она обладает богатейшими эмоционально-экспрессивными возможностями. Опираясь на довольно ограниченное число производящих слов, она использует эти возможности в довольно большом числе производных слов. Словообразовательные гнёзда, в основе которых лежит тот или иной мат, отличаются завидной широтой. Кроме того, матерщина полифункциональна. Смею предположить, что у неё всего пять основных функций.
Первая функция у матерщины может быть обозначена как словесно-паразитическая (или «смазочная»). Подобно тому, как многие люди не могут обходиться в своей речи без таких слов-паразитов, как «значит, ну, типа, как бы, это самое» и т. п., многие люди в качестве «смазки» для своих ржавеющих мозгов, производящих речь, используют матерщину.
Вторая функция у матерной лексики может быть названа генерализирующей (от слова «генерализация», что значит «обобщение»). Недостаточный лексический запас многие люди компенсируют использованием матов. Возьмём, например, слово «хреновина». Оно является мягким синонимом к более жёсткому мату, который начинается с того же звука. С помощью этого слова можно обозначить что угодно – любую субстанцию. Генерализационная широта у этого слова, как и у других матов, под стать философской терминологии. Скажем, термин «субстанция» применим к любому предмету, но ведь любой предмет может быть назван и хреновиной.
Третья функция у матерщины может быть названа оздоровительной. Её суть состоит в снятии эмоционального напряжения, которое может быть вызвано самыми разными причинами (обида, унижение, болезнь и т. п.). Неслучайно