Сборник

Л. Н. Толстой в воспоминаниях современников. Том 2


Скачать книгу

приключениях во время путешествия. Стасов был в ударе и рассказывал так интересно, что все дружно смеялись.

      – Смотрю я на вас и любуюсь вами, – сказал ему Лев Николаевич. – Какой вы бодрый, веселый и юный еще.

      Лев Николаевич начал шутить и, в свою очередь, рассказал нам смешной анекдот.

      После обеда разбрелись – одни писать, переписывать и корректировать новые вещи Толстого, а другие по своим делам. Мы со Стасовым остались со Львом Николаевичем.

      – Что вы теперь, Лев Николаевич, пишете? – спросил его Стасов.

      – Да вот работаю над большим календарем с изречениями[46], кончаю другие вещи, пишу и о Шекспире. Не знаю, напечатают ли это теперь. Пускай это появится после моей смерти, и уже потом меня ругают и бранят[47].

      И он начал излагать свой, уже известный теперь взгляд на Шекспира. Осторожно и мягко пробовал Стасов защищать Шекспира от жестоких порицаний Толстого, но Лев Николаевич не только не смягчал своих нападок, но всякий раз еще сильнее их выражал. Признаться, я опасался, чтобы спор не обострился. Мои опасения разделял и находившийся в комнате П. А. Сергеенко. Насколько я понял тогда, Лев Николаевич ставил Шекспиру в вину главным образом то, что Шекспир не любил простого народа, что он сочувствовал тенденциям высших классов и что вообще Шекспир был поклонником аристократии[48].

      – Я читал в подлиннике новеллы, откуда Шекспир черпал свои сюжеты, и все это не так. В этих новеллах чрезвычайно много действительно интересного и правдивого, а Шекспир не так воспользовался этим ценным материалом. Многое очень важное и красивое он пропустил.

      Однако спор не принял угрожающих размеров, и мы перешли на другие темы.

      Поздно ночью, когда мы ушли к себе, Стасов заметил:

      – Какой Лев Николаевич бодрый, веселый и юный еще! А насчет Шекспира я ему еще выскажу мое мнение. Пусть он знает, что я не могу согласиться с ним.

      Мы спали в той комнате, которая когда-то была рабочей комнатой Толстого. В этой комнате я в первый раз лепил Льва Николаевича в 1891 году. Сводчатый потолок, в который вбиты железные крючки, маленькие окна с железными решетками, старинная мебель – все это, как и в первый раз, произвело на меня глубокое впечатление.

II

      Утром, не успели мы еще одеться, как прибежал Лев Николаевич, бодрый, веселый.

      – Ну, как спали? Не беспокоили ли вас мухи? А я припомнил имя автора, о котором вчера рассказывал вам, – обратился Лев Николаевич к Стасову.

      По своему обыкновению, Лев Николаевич, выпив утром кофе, уходил к себе работать, и уж так до вечера трудно было с ним поговорить. Урывками он появлялся и днем, но не надолго.

      После чая Лев Николаевич собрался верхом в город. Стасов восхищался кавалерийской посадкой Толстого и с особенным удовольствием рассматривал его лошадь.

      – Как сидит-то на лошади! Настоящий кавалерист! После обеда Толстой снова беседовал со Стасовым, причем Лев Николаевич прочел вслух некоторые места из Герцена.

      – Что