поэтому не обещаю превращения её в коммунистический или капиталистический рай. Я обещаю только работающие справедливые законы, эффективную борьбу с преступностью и произволом бюрократии. По-вашему, кто проголосует против?
– Все кандидаты обещают всё хорошее.
– Но я в своей жизни языком болтал мало, в основном – дело делал.
– Среди ваших коллег-кандидатов найдётся и пара других, имеющих право сказать то же самое.
– Но я, в отличие от них, служил стране. С риском для жизни. И не постесняюсь напомнить об этом. Скромность – хорошее качество, но для политики категорически не подходит. Здесь для выживания нужно верить в собственную богоизбранность, а я в ней после Афгана убедился окончательно.
– В самом деле? – заинтересованно вскинул брови Авдонин. – Может, скажете, для исполнения какой миссии вы избраны?
– Запросто, – Покровский откинулся на спинку кресла и привычно закинул ногу на ногу. – Я выжил, чтобы умереть за свою страну. Когда над Кремлем спускали советский флаг, я дал себе слово положить остаток жизни на то, чтобы люди по собственной воле поднимали государственный флаг над своими домами и знали наизусть слова национального гимна, которые их никто не заставлял учить.
– Как же этого добиться?
– Очень просто и очень сложно. Каждый человек должен вставать утром и ложиться спать вечером с убеждением, что для российского государства он – не грязь подзаборная, а гражданин, обладающий собственным достоинством, на которое ни один чиновник по собственному произволу не может поднять руку.
– Но как же сотворить подобное чудо? – едва заметно улыбнулся Авдонин.
– Конечно, не по мановению волшебной палочки. Но и на областном уровне можно сделать первые шаги. Бюрократия вполне поддается дрессировке, нужно только ей очень доходчиво продемонстрировать её уязвимость. А привлекать виновных к ответственности я умею, можете мне поверить.
– Замечательно. Но мы ведь сейчас не на митинге, можно разговаривать откровенно. Почему именно я должен помочь вам в борьбе за губернаторское кресло?
Покровский многозначительно помолчал, потягивая коньяк и не глядя на Авдонина. Потом веско произнес:
– Потому что вы сами этого хотите.
– В самом деле? Почему вы так считаете?
– Потому что мы с вами здесь разговариваем. Я ведь знаю, как устроена жизнь – не мальчик уже. Дед Мороз приносит подарки только маленьким детям, а уже к десяти годам они перестают верить в чудеса. Я не стану обещать вам монополию на воду и воздух, молочные реки в кисельных берегах и тому подобную ерунду. Но я твердо обещаю установить правила и соблюдать их со своей стороны. Если же вы не будете нарушать их со своей, у вас не возникнут проблемы с областью и городом. Знаете, коммунальное хозяйство, природоохрана, пожарные, профсоюзы, санэпиднадзор, милиция – все они могут при сильном желании отравить вам жизнь. Лично мне это не нужно. Я не собираюсь