фамилию матери – Карлайт.
– Даже не знаю, – сухо ответил Генри. – Может, из-за твоей фотографии на обложке.
Джим рассмеялся, и, хотя похвалы брата его смущали, они поговорили о его творениях.
Генри больше всего нравилось стихотворение «Амбар», описывающее скромный интерьер этой хозяйственной постройки так ярко и образно, что возникало ощущение, будто речь идет о кафедральном соборе.
– Величайшая красота – в повседневном, – объяснил Джим. – Хочешь взглянуть на этот амбар?
– Да, конечно, – Генри не мог облечь в слова восторг, который вызывало у него творчество брата. Стихи Джима несли в себе что-то неуловимое, практически не поддающееся обсуждению. – Я очень хочу взглянуть на амбар.
Безусловно влюбленный в уголок мира, который они с Норой сделали своим, Джим улыбнулся, кивнул и поднялся из-за стола.
– Я положу белье на диван и начну думать об обеде, – встала и Нора.
Следуя за Джимом к двери из кухни, Генри глянул на ножи на разделочном столике. Теперь выглядели они скорее не обычными ножами, а орудиями убийства. Лезвия длиной в четыре или пять дюймов, с покрытием, которое не отражало свет. Два – с приспособлением для быстрого открытия лезвия.
Но опять же Генри ничего не знал о работе на ферме. Эти ножи могли свободно продаваться в любом магазине, снабжающем фермеров всем необходимым.
Снаружи по-прежнему теплый воздух ласкал лицо. Разрубленные кругляки пахли деревом и смолой.
Над головой выписывали пересекающиеся круги две великолепные птицы с размахом крыльев в четыре фута. Одна – с белым брюшком и крыльями. Чернели только их кончики. Вторая – в резких белых и коричневых полосах.
– Полевые луни, – пояснил Джим. – Белый с черными кончиками перьев – самец. Луни – хищные птицы. Когда охотятся, летают над полями и убивают, камнем падая сверху.
Он выбил топор из пня-колоды.
– Лучше положить его в амбар, а не то забуду и оставлю здесь на ночь.
– Луни, – повторил Генри. – Они так прекрасны. Даже не верится, что они кого-то убивают.
– Едят они в основном мышей, – ответил Джим. – Но и птиц поменьше.
Генри поморщился:
– Каннибалы?
– Они не едят других луней. В том, что они едят птиц меньших размеров, никакого каннибализма нет. Мы же едим других млекопитающих… свиней, коров.
– Живя в городе, мы, скорее всего, идеализируем природу, – вздохнул Генри.
– Знаешь, когда ты принял естественный порядок вещей, в танце хищника и дичи открывается удивительная красота.
Направляясь к амбару, Джим нес топор обеими руками, словно собираясь вскинуть его и нанести удар, если вдруг понадобилось бы что-то разрубить.
Полевые луни улетели.
Обернувшись к дому, Генри увидел Нору, которая следила за ними из окна. Со светлыми волосами и в белой блузке она выглядела прильнувшим к стеклу призраком. Тут же отошла.
– Жизнь и смерть! – воскликнул Джим.
– Что?
– Хищники и дичь. Необходимость