Лидия Чарская

Сестра Марина


Скачать книгу

к столу, усадила в кресло. Сама пододвинула легкий бамбуковый стул.

      – Как ваше имя? – произнесла она, не спуская глаз с лица Нюты.

      Это лицо, бледное, как саван мертвеца, от только что пережитых волнений, вспыхнуло вдруг пурпуровым румянцем.

      – Мариной Трудовой зовут меня, – послышался тихий, робкий ответ.

      – Вы сирота?.

      – Никого у меня нет на свете.

      – Где вы жили до сих поры? У родственников? У знакомых?

      Обливаясь потом, Нюта, прошептала:

      – Я недавно кончила институт, потом поступила на педагогические курсы… Но захотелось другой деятельности… вашей… Она мне родная, близкая, мечта моей жизни… Мечта и цель…

      Смущение сразу покинуло при последних словах молодую девушку. Лицо ее ожило, глаза заблестели.

      Начальница еще раз пристально взглянула на нее, потом проговорила коротко:

      – Ваш паспорт с вами?

      – Да.

      Нюта наскоро дрожащими руками отстегнула пуговки лифа. На груди лежала черная книжечка. Она схватила ее как-то уж слишком быстро и подала начальнице.

      – Вот.

      «Марина Алексеевна Трудова, дочь статского советника, слушательница II курса педагогического института», – прочла начальница почему-то вслух.

      Потом вернула книжку Нюте.

      – Хорошо. Я оставляю вас в общине для испытания сначала, – произнесла она прежним сурово-деловым тоном, – если хотите, то сейчас же отведу вас в комнату, где вы поселитесь с тремя другими сестрами. Вы займете место умершей сестры. Вытрите слезы и идем.

      – О, как вы добры! Благодарю вас от души! – произнесла Нюта.

      – Подождите благодарить… Еще не время… Повторяю, мне нужны сильные, здоровые девушки и женщины… И если тяжелая работа в общине вам окажется не под силу, не пеняйте на меня, я принуждена буду вернуть вас в свет.

      И говоря это, Ольга Павловна Шубина двинулась из приемной, сделав знак Нюте следовать за нею.

      ГЛАВА IV

      Длинный, длинный коридор с каменным полом. По обе стороны его стеклянные двери с черными дощечками. На черных досках выгравированы белыми буквами названия покоев: «Амбулаторный прием», «Глазной прием», «Операционная», «Водолечебница», «Сыпной».

      По дороге, Нюте и ее спутнице поминутно попадаются мужские и женские фигуры в длинных, от шеи до самых пят, белых передниках-балахонах. На головах женщин – белые же косынки. Все они низко кланяются сестре-начальнице, удивленными глазами провожают Нюту и пропадают, как призраки, за стеклянными дверями. Сплошной гул, похожий на звуки разгулявшегося морского прибоя, наполняет здание. Гул несется из-за стеклянных дверей.

      – Это больные, – поясняет Ольга Павловна, поймав вопросительный взгляд Нюты. – У нас прием ежедневно, не считая воскресенья и праздников, от девяти до трех… Иной раз до тысячи в день перебывает всякой бедноты. Ну, вот мы и пришли, теперь направо.

      Неожиданный яркий свет ударил по глазам Нюту. Полутемный коридор окончился. Она находилась теперь в огромной швейцарской,