слово в слово, поскольку такое рабское следование автору оригинала извратит содержание последнего и разрушит красоту его образного выражения;
4) переводя с языка более развитого на менее развитой, переводчик постоянно должен стремиться развивать последний;
5) нельзя забывать о плавности и гармонии переведенного текста, ибо всякий раз надо дать возможность испытывать радость не только душе, но и слуху читателей.
Таким образом, Э. Доле, говоря современным языком, выдвигает задачу воспроизведения идейно-художественного звучания подлинника. Однако позднейшие комментаторы обратили внимание не на то обстоятельство, что под флагом защиты упомянутой выше «плавности и гармонии» перед переводчиками открывалась широкая возможность вносить изменения в переводимые тексты, никак их не оговаривая. Поэтому и у Доле, и у Амио, и у их коллег в других странах ренессансной Европы получили распространение так называемые «энспликативные переводы» с сокращениями, вставками, поправками, добавлениями. Кстати, именно указанное обстоятельство было использовано инквизицией для обвинения Этьена Доле в ереси. Обратив внимание на слова Сократа в переведенном им диалоге Платона: «Смерть бессильна над тобой, ибо ты еще не так близок к своей кончине, а когда ты скончаешься, она тоже будет бессильна, ибо ты обратишься в ничто», – инквизиция подвергла текст специальному рассмотрению и пришла к выводу, что приведенная цитата не только отсутствует у Платона, но и противоречит его взглядам, а кроме того, ставит под сомнение христианский догмат о бессмертии души. Доле был осужден и сожжен; такая же судьба постигла и его книги.
Противоречие между приведенными теоретическими постулатами Доле и его переводческой практикой привлекало внимание и позднейших исследователей. Анализируя его, французский ученый Эдмон Кари отметил, что в данном случае справедливее говорить не о непоследовательности французского гуманиста и его коллег, а об исторической изменчивости самого понятия адекватности перевода: «…Разумеется, никто не станет требовать, чтобы в наше время переводили так… но в XVI в. именно в этом заключалась наибольшая, во всяком случае, наиболее реалистическая верность… Другая верность, та, которую мы одобряем для нашего времени, тогда была бы равносильна стремлению к формальной виртуозности»[55]. К схожему выводу пришли и английские исследователи переводов елизаветинской эпохи.
7. Переводческий скептицизм в эпоху Возрождения
Несмотря на широту и размах переводческой деятельности и ее высокую оценку многими гуманистами, скептические высказывания о возможности полноценного перевода, звучавшие в предыдущий период, также нашли отражение в ренессансной традиции. В определенной степени об их распространенности можно судить по некоторым эпизодам знаменитого романа Мигеля де Сервантеса Сааведры (1547–1616), где речь идет об интересующей нас теме. Так, в сцене, где друзья главного героя – священник и цирюльник