Влас Дорошевич

Макбет, или Жертва ведьм


Скачать книгу

title>

      Оказывается, никакого Макбета никогда и на свете-то не было.

      Был очень мягкий человек, которого погубили четыре ведьмы.

      Трех он встретил в степи, четвертая – его собственная жена.

      Конечно, это тоже трагедия.

      Но не та, которую написал Шекспир.

      Мне вспоминается другое представление «Макбета».

      Театр Парадиза.

      Слежавшееся небо в пятнах.

      За кулисами возят какую-то тачку, и никто не думает, что это гром.

      От времени до времени вспыхивает бенгальский огонь и ярко освещает морщины на небе.

      Трое итальянских лаццарони[3] ломаются и коверкаются, изображая ведьм.

      Выходит Росси[4].

      Макбет.

      Погруженный в глубокую задумчивость.

      Какие-то мрачные и тяжелые думы бродят в его голове и глядят из его глаз.

      Мне первый раз пришла в голову мысль:

      – А что, если бы Макбет не встретил ведьм, произошла бы трагедия?

      И тяжелый взгляд Росси ответил:

      – Да.

      Макбет дарует победы.

      Он чувствует, сознает, что выше всех.

      «Тан Гламиса» – это слишком мало для него, для его подвигов.

      В Гламисе ему уже тесно.

      Шотландия…

      Тяжелые, еще неопределенные мысли ворочаются в его голове.

      Ведьмы только формулируют его мысли.

      И он вздрагивает, потому что в голосах трех ведьм он слышит голос своего сердца, своей души, своего ума.

      Ведьмы только ускорили трагедию.

      По Южину, ведьмы – все.

      Если театр – суд, а рецензенты – присяжные заседатели театра, Макбет Южина[5] говорит:

      – Господа судьи! Это меня неизвестные старухи подучили! Ей-богу, я тут ни при чем.

      И добавляет:

      – Обратите тоже внимание, какая у меня жена. Все она!

      И говорит это, чуть не плача.

      Макбет Южина только и делает, что «чуть не плачет».

      Он чуть не плачет, когда жена уговаривает его убить короля.

      Чуть не плачет, когда убил.

      Говорит плаксивым тоном и прижимаясь к жене.

      Немножко муж под башмаком.

      Сколько приходится этой леди биться с таким плаксой.

      И ведьмы знают, что на этого плаксу полагаться нельзя.

      Не упускают его из виду.

      Сейчас начнется монолог о кинжале.

      Ведьмы появляются в замке Макбета, на сцене налево.

      Сейчас пойдет убивать.

      Ведьмы появляются на сцене направо.

      Каждый раз, как заговорят об убийстве, словно у Вагнера лейтмотив, на сцене появляются ведьмы.

      «Злые мысли бродят в замке Макбета».

      Боже, какая тонкость!

      Это разные Росси да Сальвини натолковали, будто Макбет железный человек[6].

      Последняя ступень человеческой смелости.

      – Все, что может человек, могу и я!

      И гибнет потому, что захотел быть:

      – Сверхчеловеком.

      Ничего подобного!

      Вы посмотрите, как он прижимается к жене, – словно перепуганный ребенок к маме.

      – Мама, я боюсь.

      Послушайте, каким плаксивым тоном говорит.

      Тряпка! Настоящая тряпка!

      Макбет сделался королем.

      Г-н Южин умеет быть величественным.

      Правда, это скорее величие директора театра.

      Мы помним точно такое же величие г. Южина в Кине[7].

      Когда г. Южин играет короля, – кажется, что его сделали директором казенных театров, он принимает актеров и делает им:

      – Указания.

      – Вы чего это, господа, все загримировались восточными человеками? А? Вы, например, господин убийца? Какой вы шекспировский, – вы бакинский наемный убийца за пять целковых![8]

      В короле г. Южин величествен и спокоен.

      – Слава богу, получил хорошее место.

      Вот никак не думали!

      Мы полагали, что:

      – Макбет зарезал сон. Что трон для него Голгофа. Только он-то разбойник.

      И что он мучится, как распятый разбойник.

      Мы думали, что с тех пор, как «коготок завяз», эта хищная птица бьется в смертельном ужасе.

      И от ужаса идет от преступления к преступлению.

      И что в этом трагедия.

      Нарастание трагедии!

      Г-н Южин дает антракт, перерыв, отдых.

      Тысяча