Лия Лин

Упади семь раз


Скачать книгу

я, кажется, понимаю, Лейка, с кем у тебя вчера было свидание. – Голос Надин не предвещал ничего хорошего. – Стас Мультивенко? Сын губернатора? Ты с ним переспала? Отвечай быстро, «да» или «нет». Чего молчишь? На любой вопрос всегда можно ответить либо «да», либо «нет».

      Ох, сказала бы я Надьке про то, как Карлсон проучил фрекен Бок с таким же вопросом о коньяке в детской книжке шведки Линдгрен («Ты перестала пить коньяк по утрам, отвечай – да или нет?»[1]), но в целях личной безопасности промолчу.

      Тем более Надька почти не читает. Тем более Надька коньяк глушит тоннами. И по утрам, и по вечерам.

      Мне в голову не пришло ничего более умного, чем спросить:

      – А он сын губернатора? – я с изумлением уставилась на подругу.

      Надька кивнула. Я незаметно отодвинулась от подруги – на всякий случай. Бережёного бог бережёт, у Надьки реакция гюрзы.

      – Ох, Лейка, как ты могла? – вдруг всхлипнула Андре. – Как ты могла переспать с моим Стасиком? Я ж тебя, заразу китайскую, ближе родной сестры считала… Правильно говорят, что женская дружба только до первого мужика…

      Мы с Надькой в ошеломлении уставились на рыдающую Аньку. Мне очень не понравилась «зараза китайская». Ладно, разбор по национальностям отложим на потом. Но я уж припомню Андре её бабушку-немку и деда-корейца. Ах да, надо ещё по её матери пройтись, полуполячке-полуфранцуженке, и про отца-полутурка не забыть. Но у Андре всё ещё относительно просто… Национальный вопрос по вполне понятным причинам был больным в моей семье.

      – Стоп, Анют! Ты почему Стаса своим называешь? Ничего не путаешь? Тот самый, Мультивенко?

      Но голос Надьки не мог пробить броню коньячной анестезии, певица продолжала рыдать. Художница, чертыхнувшись, вскочила, бросилась в дальний угол мастерской, вытащила одну картину и вернулась к столу.

      – Вот, смотри, Ань, это твой Стас? Да не реви ты, нам ещё труп куда-то девать нужно, а светает рано. Ну кивни, это он?

      Андре, как заведённая, закивала без остановки, а я обалдело рассматривала очередной шедевр Надин. На картине был изображён фрагмент зала модного суши-бара, где сидел… Стас. Только Надька могла так точно передать улыбку Ричарда Гира на волевом лице. За спиной моего, а также, если я правильно поняла, и моих подруг любовника висела… катана в ножнах. Нарушая все законы перспективы, самурайский меч как будто входил в одно плечо Стаса и выходил из другого. Стас лукаво улыбался.

      – Крантец хорьку! – вырвалось у Андре.

      – Стоп, но у нас ведь не Стасов труп. Тьфу, в смысле убитый – не Стас. Хотя следовало бы его… – не удержалась я.

      – Надь, ну вот почему ты промахнулась, а? – вдруг спросила Анька. – Чем тебе помешал тот мужик, что в предбаннике? А, я всё поняла: ты устала от проклятия, лежащего на тебе, и решила принести ритуальную жертву. Зачем тогда папиным кинжалом? Он же раритетный, могла обычный нож взять.

      Я стала вжиматься под стол, но Надежда очень спокойно сказала:

      – Девчонки, а в самом деле, кто этот мужик? В смысле труп. Может, вы его раньше видели?

      Я