пригодились Артему. Не зря он с десяти лет за батей стал в лес таскаться и, едва удерживая в руках ружье, подбегать по весне под горловое сипение глухаря. Сейчас-то и пригодилось умение останавливаться на полушаге, с занесенной в воздухе ногой, превращаясь в неподвижную статую. Еще выручало, конечно, и то, что ему не привыкать было к тяжелому труду – помахай вилами да косой на солнцепеке! И все равно – как отличалось все то, чему учил его отец, от этих знаний, порой чудаковатых: «…Топай в ногу! Громче давай! Чего? А если морф из крысы – он к вибрации особо чуткий. Вас трое топает – он считает, что это один ты такой слон на него прешь, метнется обязательно, по привычке, вниз, ну а это уж наша задача, чтобы в нужном месте его перехватить…» – а порой и откровенно страшноватых: «…Жгут выше. Вот здесь и будешь себя резать, если куснет…» Артем как-то спросил, отчего команда не носит какие-нибудь защитные воротники, кольчуги там, но Банан только поморщился:
– Пробовали, было дело. Носились с этими кольчугами как с писаной торбой, пока потери не пошли. Кольчуга, видишь ли, расхолаживает, боец теряет бдительность – ладно, мол, пусть и вцепится, все равно не прокусит, а уж я с близкого расстояния не промахнусь. Поначалу так и шло, а потом за одну операцию целая команда екнулась – морфы приспособились отращивать шилообразные зубы, причем, суки такие, точно под размер колец. И главное, все разом – стоило одному только не просто кого-то заесть, а даже сдохнуть, вцепившись в такой вот кольчужный рукав. Как? А хрен их знает. Крысы вон тоже отравленную приманку не трогают, стоит хоть кому-то от нее в стае издохнуть. Они учатся, и очень быстро. Помню, кто-то предлагал на них ловчие ямы копать – бросить, мол, туда кусок мяса, они сами и набегут, да в ямы и попадают, или в клетки какие-то особые, железные их заманивать.
– И что?
– И то… Яму попробовали, под Псковом. Одного морфа поймали и стали на радостях ждать, пока все окрестные зверюги к ним сбегутся. Только пара морфов вырастила себе лапы не хуже кротовых и, вместо того чтобы тупо падать в яму, устроила в нее подкоп, а потом, с новоприобретенными умениями, стала в дома подкапываться и по подземным туннелям уходить. Пока разобрались – кучу людей потеряли. А морфов тех потом еле выкурили. Мы, кстати, – со сдержанной гордостью сказал он. – И с клетками этими железными тоже какая-то фигня вышла, уже не помню где… Так что поговорка не зря существует у команд: «Не пробуй всего на морфе, а то он на тебе попробует».
Крысолов коротко свистнул. Перерыв окончился, и они вновь побежали по коридорам, целясь, «стреляя», переговариваясь условными знаками…
Вечером Артем рухнул в койку и провалился в сон, как прошлой весной в полынью на озере: сразу и с головой, вынырнув лишь к утру.
Второй день тренировок прошел так же напряженно. Крысолов в обед тяжело вздохнул, глядя на уписывающего тушенку Артема:
– Нам бы месячишко – был бы ты совсем справным казаком… «А где возьмешь?» – говорил, помнится, один политик.
На