команды взять, – задумчиво протянул Крысолов.
Старый кивнул:
– Наверняка, если хорошенько расспросить уцелевшего, окажется, что взяли их в каком-нибудь узком проходе, а рядом дверь была или окно. Она одновременно – может, со вторым близнецом, у которого пуповина была короче, – схавала передних, а заднего скрала петлей пуповины. Может, детеныш ей как-то помогал и координировал действия, может, она даже заранее выпускала его – типа как силок. Самопаловы ребята могли пройти мимо и не сообразить, что это за веревка рядом с ними на полу коридора валяется… Опять же можно только догадываться, но, похоже, все трое составляли единый организм, мыслили разом, отчего и умная такая была.
– Одна голова хорошо, а две лучше?
– А у нее целых три мозга было, прямо Змей Горыныч. И, командир, скажу тебе – нам очень повезло, что Артем своей очередью в подземелье один из этих мозгов, хоть и второстепенных, вышиб, и она сразу поглупела – ненамного, правда, но достаточно для того, чтобы нас к себе подпустить, а тебе – всадить ей пулю в основной мозг. И все равно – она еще и после этого жила! Эх, блин, в «Пламя» бы ее, или в Кронштадт – за такое чудо можно было бы немало попросить.
– Остается вопрос: отчего это с ней случилось? С ней, и больше никто о таком не слышал?
– Может, из-за близнецов? – неуверенно предположил Артем.
– Да нет, – отмахнулся Старый. – Близнецы – вещь не такая уж и редкая, один случай на десять тысяч беременностей вроде. Среди тех десятков тысяч беременных, что погибли в Катастрофу, было полно таких, я уверен… А такого чуда-юда никто не встречал.
– Погоди, а что у нее там на шее болталось? – заинтересованно спросил Крысолов.
– А точно, – вспомнил Старый. – Сумка, что ли? Давай глянем.
– Давай… Только погоди. – Крысолов предостерегающе поднял руку и всадил несколько очередей в бока морфа, стремясь попасть в голову свисающего из правого бокового кармана плода – с крошечными ручками, но страшными зубами-иглами, – окончательно разнес в клочья простреленную башку самой морфини, сменил магазин и высадил его, не жалея, в живот морфа.
– Вот так, – удовлетворенно сказал он, – на всякий случай. Хрен с ним, с Кронштадтом и «Пламенем».
Старый осторожно перешагнул труп морфа и подцепил ножом цепочку сумочки, висевшей на шее морфа. Сумка, по-видимому, была дорогой и качественной, отчего и уцелела за все эти годы скитаний морфа. Помогла и цепочка – ручка из другого материала наверняка давно бы перетерлась. Ну и возможно, чем-то дорога была эта вещь морфу, что-то заставляло даже мертвый мозг помнить и заботиться об этой вещи – вроде и ненужной, только мешающей при поедании добычи, могущей даже демаскировать охотника блеском цепочки, и тем не менее очень важной еще тогда, когда не было этого страшного голода…
Крысолов между тем поднял трубку телефона, невесть каким чудом уцелевшего в этой суматошной стрельбе, и, сверившись