я силилась вспомнить этот голос, но на ум ничего не приходило. Только издалека доносилась мысль сожаления, что это явно звонят не из кафе.
– Это Рустам.
И тут меня будто пронзило – я резко выпрямилась, от чего поперхнулась, согнулась от кашля и чуть не упала со стула. Когда дыхание было восстановлено, я просипела севшим голосом в трубку:
– А, привет.
– Ты что говоришь, как пьяный шансонье?
Я не знала, кто такой шансонье, но мне почему-то стало смешно. Сдержав смех, я ответила уже своим голосом:
– Я просто закашлялась.
– Ясно. Что делаешь?
– В баре сижу, – я была так напряжена, будто сидела перед злым ректором, который устраивал мне допрос на тему моих прогулов. Мне опять захотелось засмеяться, но уже как-то нервно. Я снова сдержалась.
– Что за бар?
– Да так, небольшой у моей работы, – я тут же поправила себя: – у бывшей работы, – Рустам молчал и я, краснея, подумала о том, что ему вряд ли нужны мои подробности, и я поспешила спросить: – А ты что делаешь?
От такого невинного, казалось бы, вопроса мне снова стало за себя стыдно. Надеюсь, мое опьянение не сильно слышно? Хорошо, что по телефону запахи не передаются, я же еще и сухарики с чесноком ела. Боже, как утомляет общение с известностью.
– Я звоню тебе, – Рустам хмыкнул. – Не хочешь увидеться? А то по телефону общаться как-то не то.
– Ой, э-э-э, то есть, – я не знала, как правильно отказать, хотя мне до ужаса хотелось с кем-то поговорить, просто пообщаться, пожаловаться на Марию Евгеньевну, в конце концов, но разум мне подсказывал, что известный рэпер, с которым я только вчера познакомилась, неподходящий вариант.
– Да просто пива выпьем. Или погуляем, если хочешь. Я ж не в загс тебя зову, в самом-то деле, – Рустам хохотнул и я тут же расслабилась.
– Хорошо, где мы встретимся?
Пока я ехала в метро до нужной станции, хмель успел немного выветриться, и я снова начала волноваться. Я каждую минуту напоминала себе, что он такой же простой человек, как, допустим, вон тот парень, который во сне пускает слюну на плечо сидящему рядом мужчине, но через секунду я вспоминала тех фанаток в клубе, истерику и восторг Лизы, и всё, меня снова начинал бить мандраж. Ноги все же вынесли меня из вагона, и, уже поднимаясь на эскалаторе, я снова чуть было не повернула назад, но было поздно – я заметила Рустама, и он, заметив меня, махнул рукой. Те несколько метров, пока я шла к нему на совершенно ватных ногах, я успела вспомнить, что сегодня не в самой лучшей кофте, которую, правда, скрывает куртка, тоже видавшая виды. А на ногах у меня кеды. И я вряд ли смогу гулять. А что у меня на голове? Боже, у меня же хвостик! ХВОСТИК НА ЗАТЫЛКЕ! Боже, это полный провал!
Мое внутреннее Я со стыда закрыло глаза руками, а я сама подошла к Рустаму и, старательно не выдавая присутствия мятной жвачки во рту, тихо сказала:
– Привет.
– Привет, – он