такой маленький, но такой сочный и сладкий. И он, завидуя травоядным: слонам, быкам, лошадям – всем, кому для полноценной жизни, достаточно растительного корма, срывал стебельки и тщательно жевал их, высасывая микроскопические дозы влаги. И когда он видел где-то скопление зелёных трав, то поворачивал и шёл к ним и рвал и жевал. Так он набрёл на зелёную полянку, и ему удалось собрать целый пучок стебельков и разжевать их белые кончики и проглотить целый комок влажных волокон. И это было необычайно вкусно. И питательно – уговаривал он себя.
Но это задерживало его, отнимало драгоценное время видимого. И он торопился и, корректируя курс по своей тени, шёл дальше. В небе не было ни одного облачка, голубизна небосвода пугала своей безмерностью, раскаленный воздух замер в безветрии. Замер воздух, замерли мысли, замерло время, замерло расстояние – жизнь замерла. Солнечные лучи, беспрепятственно пронзая космическое пространство, врезались в землю, и энергия этого столкновения выплёскивалась температурой – непереносимым жаром. Миражи вдалеке своими галлюциногенными бликами рассеивали реалистичность происходящего. Глаза слепило до рези, и идущий всё ниже надвигал козырёк-воротник на глаза и смотрел всё ближе перед собой. Под палящими прямыми лучами испарились и эмоции, осталось одно желание – спрятаться куда угодно от этого жара. Такие привычные и такие естественные жалюзи и кондиционер дома, климат-контроль в машине, сплит-система в офисе, в ресторане, в клубе, в магазине, холодные напитки на каждом шагу, со льдом, с газом и без, прохладный душ – теперь казались сказочными чудесами. Вот он здесь, один на один с жарой и весь он в её власти и никак, ни на один градус повлиять он не может; ни спрятаться, ни как-то заслониться, ни куда-то укрыться, ни убежать он не может, нет такой возможности. И это делает его беззащитным, беспомощным. Вырыть норку, как зверёк он не может, соорудить хоть какой-то шалашик или зонтик не из чего. И он ошалелый, в полубреду продолжал идти и идти. И галлюцинации миражей начинали проникать в сознание. Может быть, это какой-то сбой какой-то матрицы? – мерещилось ему – а может чей-то розыгрыш или какой-то эксперимент? Может, всё же, он уснул за рулём, а его переместили куда-то или вокруг нагромоздили какие-то декорации? Может это какое-то новое реалити-шоу и он помещён в виртуальную реальность? Может всё, что он сейчас видит, это какая-нибудь голограмма. Может в небе за ним сейчас наблюдает дрон, а вон за тем бугром притаилась съёмочная группа и режиссёр, всматриваясь в монитор, наводит крупный план. И миллионы зрителей сейчас, попивая холодное пиво в прохладе своих домов, следят за его мучениями. А ведущий нагоняет жути, пытаясь вызвать у них эмоции, и кто-то говорит – какая чушь – и переключает канал или сайт. Но тут же за бугром, рядом с фургоном продюсера, обязательно стоит машина скорой помощи. И опытный медик, внимательно наблюдает за мытарствами героя, и в крайний момент обязательно прервёт экзекуцию и поспешит на помощь. Запущенные фантазией бредовые сюжеты возникали