верхушки вековых сосен и елей. Воздух был пряным от ароматов первой зелени, лесных цветущих трав и смолистой коры деревьев, от этого пьянящего ароматного воздуха грудь переполняла радость жизни, а боль разлуки потихоньку стихала, не проходя совсем, но давая место какой-то светлой грусти и вместе с тем легкости. Там вдали ждала совсем другая жизнь, манившая своей неизвестностью.
IV.
В лесу Световика встретил отец.
– Ну как, простились? – спросил он.
Мальчишка в ответ только кивнул. Медведь не стал больше расспрашивать.
Молча они передвигались по лесу, стараясь не шуметь. Из уважения к лесным духам не принято было громко разговаривать, да и многолетние привычки охотника не позволяли этого.
А лес между тем жил своей жизнью. Он весь был как – будто пронизан светом. Все вокруг пробуждалось от зимней спячки: зеленой дымкой одевались березки, из-под прошлогодней листвы пробивалась навстречу солнцу молодая зеленая травка; глухо шумели кроны деревьев, а где-то вдалеке слышались звонкие птичьи голоса. Казалось, вся природа приветствует восход солнца и новую весну.
Весь день Световик с отцом шли на запад, ориентируясь по солнцу, только один раз сделали они привал. Шли они быстро, и уже все реже стали попадаться березы и осины, уступая место могучим соснам и елям, лес становился все гуще, все безмолвней. Наконец стало смеркаться, а потом и совсем стемнело.
Медведь, как и положено молча развел огонь, они стали устраиваться на ночлег, за нехитрым ужином Световик думал о матери.
– Как там матушка… забеспокоилась, наверное, уже, – сказал он отцу.
– Да нет еще, она ведь не знает, что ты из дома ушел.
– А что будет, когда узнает?
– За мать не волнуйся. Ничего, поплачет и успокоится, привыкнет. Раньше нужно было думать, а теперь спать пора.
На третий день пути остановились они у маленького лесного ручейка – пополнить запас воды. Медведь подозвал Световика:
– Дальше придется тебе одному – мне уже пора домой возвращаться. Пойдешь дальше вдоль ручья – завтра выйдешь к реке там и городище.
– Знаю. – Сведа сказала? Все знает… старшина дружинников – мой давний товарищ. В дружину тебя пока не возьмут. За лошадьми ходить будешь, а там – как себя покажешь. Чему мог – я тебя научил. Вот, возьми, – Медведь достал из охотничьей сумки шкурки чёрно-бурой лисы, – за эти меха хорошую цену дают. Смотри не продешеви. Дождись лучше купцов из Новгорода.
Драгоценный мех блестел на солнце. Световик погладил его рукой.
– Спасибо, отец, – поблагодарил он, слезы наворачивались у него на глаза, но он старался держаться.
– Теперь ты уже не мальчик. Зверя в лесу не бойся – у него своя дорога, а увидишь следы людей, лучше стороной обойди.
– Чего же бояться? Разве только упырей да оборотней …
– Бывают люди пострашней оборотней… Ну да это ты после поймешь, а пока осторожней будь. Ну что ж, прощай, сынок, – голос Медведя дрогнул.
– Прощай, батюшка, маму береги.
Отец