идет, – посоветовал Линдсей. – У меня совместные дела с Гейша-Банком, можно договориться с ними о поддержке для вас.
– Да? – Спикер парламента отпустила руку ребенка.
– Да, – кивнул Линдсей. – Дня через два я их уговорю.
Она взглянула мужу в глаза:
– А он – очень даже ничего. Давай назначим его госсекретарем.
Народный Орбитальный Дзайбацу Моря Спокойствия 02.01.16
Гейша-Банк располагался в комплексе старинных, покрытых для герметичности шеллаком и соединенных путаницей переходов из полированного дерева и бумажных раздвижных шлюзов зданий. Задолго до упадка Дзайбацу здесь были кварталы «красных фонарей». Такой преемственностью Банк гордился; талантливая молодежь продолжала и развивала эксцентрические традиции предков.
Оставив одиннадцать граждан Горняцкой Демократии Фортуны в антисептической сауне под мочалками бесстрастных банщиков, Линдсей отправился по делам. Пираты уже несколько месяцев не имели возможности нормально помыться. Тела их бугрились мускулами – результат прилежных занятий невесомостным дзюдо. Потную кожу покрывали устрашающие татуировки и следы сыпи.
Линдсей прошел в раздевалку и отдал свою униформу, полученную от Черных Медиков, в чистку и глажку, облачившись взамен в мягкое коричневое кимоно. К нему подошел гейша-мужчина, из тех, что пониже рангом, в кимоно и оби:
– Чего желаете, господин?
– Я желал бы переговорить с яритэ.
Вежливый взгляд гейши на миг стал скептическим.
– Один момент. Я только узнаю, готов ли наш исполнительный директор к приему гостей.
Он исчез. Через полчаса на смену ему появилась гейша-женщина, блондинка в деловом костюме и оби.
– Мистер Дзе? Пожалуйста.
Он проследовал за нею до лифта, охраняемого двумя мужчинами, вооруженными электродубинками. Охранники были настоящими великанами – голова Линдсея едва доставала любому из них до локтя. Длинные, непроницаемые лица выдавали акромегаликов: деформированные, непомерно разросшиеся челюсти, резко выдающиеся скулы… Вероятно, растили их на гормональных стимуляторах.
Поднявшись на три этажа, лифт остановился.
Линдсей увидел прямо перед собой плотную завесу из ярких бус. Тысячи звонких нитей, унизанных бусинами, свисали с потолка, опускаясь до самого пола. Любое прикосновение тут же потревожило бы занавесь.
– Возьмите меня за руку, – велела банкирша. Линдсей осторожно шагнул следом, подняв ужасный трезвон. – Ступайте осторожно, – добавила провожатая. – Здесь западни.
Линдсей, зажмурившись, подался за ней. Наконец она остановилась. В зеркальной стене открылась потайная дверь. Линдсей прошел в личные покои яритэ.
Пол был выложен старинным деревом, натертым до темного глянца. Под ногами лежали плоские квадратные подушки с набивным орнаментом из стеблей бамбука. Слева от Линдсея находились двустворчатые стеклянные двери, ведущие на залитый солнцем деревянный балкон. Дальше располагался роскошный сад; среди скрюченных сосенок и японских