моя собственная.
Линдсей одернул кимоно.
– Я мог бы поклясться… А, черт! Говорят, если забудешь что-то под вазопрессином, то уже никогда не вспомнишь. Память выжигается начисто…
Он раздраженно махнул пачкой листов.
– Сам будешь ставить? – спросил Рюмин.
Линдсей покачал головой:
– Хотелось бы, но лучше ставь ты. Ты же понимаешь, что делаешь, да?
– Нет! – весело сказал Рюмин. – А ты?
– Я – тоже… Ситуация уже не в наших руках. За акциями «Кабуки» охотятся внешние вкладчики. Весть пришла по каналам Гейша-Банка. Боюсь, Черные Медики запродадут свои бумаги какому-нибудь механист-скому картелю. А тогда… не знаю. Это будет означать…
– Это будет означать, что «Кабуки Итрасолар» стал вполне законным бизнесом.
– Да. – Линдсей скривился. – И, похоже, Черные Медики выйдут из дела без единой царапины. И даже при выгоде, Гейша-Банку это не понравится.
– И что с того? Надо идти вперед, иначе все рухнет. Банк уже заработал кучу денег на продаже акций «Кабуки» Черным Медикам. Старая грымза, управляющая Банком, от тебя без ума. И шлюхи только о тебе и толкуют.
Он указал на пространство сцены. Сцена представляла собою сферу, пронизанную тросами. Дюжина актеров отрабатывала сценические движения. Они перелетали с места на место, описывали петли, крутили сальто, прыгали, падали…
Двое столкнулись на полном ходу и замахали руками, ища опору.
– Эти вот акробаты – пираты, – объяснил Рюмин. – Четыре месяца назад за какой-нибудь киловатт глотки друг другу бы перегрызли. А теперь, мистер Дзе, иное дело. Теперь им есть что терять. Они заболели театром. – Рюмин заговорщически хихикнул. – Теперь они – не какие-нибудь вшивые террористы. И даже шлюхи – уже не просто сексуальные куколки. Они – самые настоящие актеры в самой настоящей «пьесе» с самой настоящей публикой. Мы-то с тобой, мистер Дзе, знаем, что все это – надуваловка, но какая разница. Символ имеет смысл, если кто-то наделяет его смыслом. А они в этот символ вложили все, что могли.
Актеры на сцене продолжили свои упражнения, с яростной решительностью перелетая с проволоки на проволоку.
– Трогательно… – задумчиво сказал Линдсей.
– Трагедия для тех, кто чувствует. А для думающих – комедия.
– Это еще что такое? – Линдсей подозрительно посмотрел на Рюмина. – Что ты задумал?
Тот поджал губы.
– У меня запросы простые, – отвечал он с напускной беззаботностью. – Раз этак лет в десять я возвращаюсь в картели и смотрю, не могут ли они для моих косточек учинить чего-нибудь прогрессивное. А то в них прогрессирует лишь потеря кальция, а это, знаешь ли, не смешно. Хрупким становишься… А ты, мистер Дзе? – Он хлопнул Линдсея по плечу. – Не желаешь со мной прокатиться? Систему посмотришь, это тебе пригодится. Там, в пространстве, миллионов двести народу! Сотни поселений, несметное множество культур. И не думай, что они едва-едва зарабатывают себе на жизнь, как эти несчастные bezprizorniki. В большинстве своем они вполне