идут десятка полтора учеников. Присев на корточки, разведя колени и ступни, нелепым и странным ходом. Дверь открывается, появляются Вера и Люба в купальниках. Черноволосый резко оборачивается.
– В чем дело?
– Нас Серж прислал! – робко говорят сестры.
– Почему опоздали? – строго спрашивает он.
– Искали долго. Номеров-то нет, – оправдывается Люба.
– В задний ряд, быстро. Босиком, босиком! – уже не глядя в их сторону, говорит он. Девочки снимают носки и тапочки, ставят в угол. – Ничего сейчас не объясняю. Потом. Делайте как все, – бросает руководитель.
Девочки становятся в последний ряд и пытаются подключиться к этому странному занятию.
– С руками! – командует руководитель. Ученики добавляют к своему странному ходу не менее странные движения руками.
У девочек ничего не получается, все слишком сложно.
– Коврик, – командует руководитель; все расстилают коврики и ложатся. – Кленовый листок!
Девочки жмутся к стенке, ковриков у них нет. А ученики, подняв ноги, описывают ступнями немыслимые зигзаги… И всё это в темпе сильном, быстро меняющемся.
Руководитель меняет кассету и снова… и снова… Все в мыле. Он сам вытирает пот со лба.
– Маша, Гуля, Витя, Саша, – командует он, – номер седьмой!
Все мгновенно разбегаются к стенам, четверо остаются в центре. Пластическая композиция большой сложности, непривычная глазу.
– Закончили, – прерывает руководитель. – Новенькие, на середину! Друг к другу спиной! – приказывает девочкам. – Сейчас вы услышите музыку, минуту слушаете, потом по моему сигналу включаетесь. Сами будете делать то, что в музыке услышите. – Поднял палец, улыбнулся. – Чувствуйте себя свободно, здесь все свои. Просто подвигайтесь! Друг к другу спиной!
Грохнула музыка. Девочки стоят, прислонившись друг к другу спиной. Руководитель махнул рукой:
– Пошли!
Сначала робко, потом смелей, начали они танцевать. Стояли они спинами, друг друга не видели, но движения их были синхронны.
– Дают! – сказал кто-то из учеников. Руководитель махнул рукой. Все замолчали. Когда музыка кончилась, он поднял большой палец.
…Девочки лежат в своей постели, разговаривают:
– Ни рукой, ни ногой… я не могу. Люб, мы с девяти до девяти, хуже, чем на заводе.
– Ну хорошо. Что ты предлагаешь? Что?
– Ну, можем сказать, что мы так не можем. Не согласны.
– Вер, но мы-то не больше его работаем. Ты посмотри, он сам-то с утра до ночи, с утра до ночи, и ночью работает. И когда спит?
– Это его дело. Он на себя работает. Как думаешь, сколько он получает?
– Не знаю. Наверное, много. Рублей тысячу или пятьсот.
– А сколько ему лет, как думаешь?
– Не совсем еще старый, лет сорок или шестьдесят.
– Дура ты!
Совсем почти заснули девочки, но, хоть глаза закрываются, губы еще двигаются.
– У тебя, он сказал, колени, как Тинторетто писал… он сказал…
– А кто это?
– Художник старинный,