через узкую полоску земли, которая отделяет Тихий океан от Атлантического… и если мы пересечем этот перешеек, что мы видим перед собой? Мир Востока! Торговля с ним делала из стран империи, и когда они лишались ее, то были словно пустая сума, бесполезные, ничего не стоящие. Эта торговля принадлежит Новому Орлеану».
1852 год стал вершиной его политической карьеры в Луизиане. Бенджамин принял самое активное участие в конституционном Конвенте в Новом Орлеане, выработавшем новую конституцию штата. Тогда же, опередив на выборах опытного луизианского политика С. Доунса, он был избран в Сенат США. Иуда Филипп Бенджамин стал первым в американской истории сенатором-евреем. Ребекке не суждено было порадоваться за сына – она ушла из жизни в 1847 году.
Посещавшие Америку в середине XIX века европейцы не раз отмечали, что Север и Юг в то время выглядели как две нации в состоянии глубокого конфликта. История регионального противостояния, расколовшего страну, иногда упрощенно сводится лишь к вопросу о рабстве. В основе «войны штатов» лежал обширный комплекс политико-экономических проблем. В обострявшейся схватке за власть промышленная и финансовая элита Севера явно одерживала верх. Аграрный Юг все острее чувствовал свое превращение во «внутреннюю колонию янки».
Страна Дикси производила в ту пору львиную долю национального богатства Соединенных Штатов. Табак, индиго, рис и сахар составляли немалую часть валового дохода. Но правил страной «Король Хлопок». Две трети мирового сбора хлопка приходилось на американский Юг. «Белое золото» доминировало и во внешней торговле США. Все текстильные мануфактуры Европы – от Манчестера до Москвы – работали на сырье, производимом в долине Миссисипи.
Юг растил хлопок, Север им торговал. Предприниматели Нью-Йорка клали в свой карман сорок центов прибыли с каждого «хлопкового доллара». При этом «земля Дикси» несла особое налоговое бремя. Промышленный Север вступил на путь протекционизма, устраняя европейских конкурентов высокими таможенными тарифами. Нуждавшийся в импорте Юг настаивал на свободной торговле. «Тарифы абсурда», как прозвали их южане, разоряли Дикси, зато служили интересам финансовой олигархии Севера.
Украшенный ложноклассическими драпировками зал Сената США превратился в арену регионального противоборства, самого длительного и ожесточенного за всю американскую историю. Юг нуждался в сильном голосе. Иуда Бенджамин, низкорослый провинциал среди «голубокровых» патрициев Капитолийского холма, постепенно завоевывал репутацию искусного оратора. Сохранились мемуары супруги сенатора-южанина Джефферсона Ф. Дэвиса: они встретилась с Иудой весной 1853 года на обеде в Белом доме, данном в честь новых конгрессменов. Столичная леди отметила, что поначалу Бенджамин «разочаровал» ее: невзрачный луизианец с сильно выраженными семитскими чертами лица. «Однако было бы трудно передать то впечатление, которое произвел на меня его голос, – вспоминала она, – словно серебряная