подсудимых, то я руками и ногами открещиваюсь от этих людей и поэтому считаю необходимым высказать, какого мнения я придерживался по отношению к этим вопросам. Начинаю с вопроса о религии. В тех идеалах общественного строя, стремиться к которым я поставил задачею своей жизни, нет места уголовному закону за распространение иных верований, за совращение в ересь, словом, нет места насилию на мысль. Каждый может верить во что ему угодно и как угодно. Каждая община будет иметь право, если пожелает, построить сколько угодно церквей и содержать сколько угодно попов (конечно, на свой счет) – в этом никто не может ей помешать потому, что это согласно нашему идеалу, потому что община есть полная распорядительница всех своих дел. В этом идеале нет власти, которая могла бы принудить человека жить семьей…
Первоприс[утствующий]. Я прошу вас воздержаться от инсинуаций…
Мышкин. Я под страхом наказания не могу перейти в другое исповедание…
Первоприс[утствующий]. Это есть существующий закон, который не подлежит обсуждению.
Мышкин. Я его не порицаю и говорю только, что в силу государственного закона я обязан лицемерить. Затем нет власти, которая заставляла бы крестьян идти под конвоем…
Первоприс[утствующий]. Вы входите в такие сопоставления, что я решительно не могу вам позволить…
Мышкин. Относительно религии я ограничусь. Наш идеал – полнейшая веротерпимость и глубокое убеждение в том, что при свободе слова и правильном воспитании истина сама собою…]
Первоприс[утствующий]. О ваших убеждениях нам нет надобности знать…
Мышкин. За что же я сужусь?
Первоприс[утствующий]. Вам известно обвинение, которое против вас предъявлено…
Мышкин. Именно за мои убеждения…
Первоприс[утствующий]. За известного рода убеждения, которые проявились в известного рода действия.
Мышкин. Затем перехожу к науке. Обвинение говорит, что будто бы мы возводим невежество в идеал. Я считаю это клеветою и опровергнуть эту клевету мне не стоит труда. Я приведу хотя бы такой пример: кого скорее можно считать невежественными – тех лиц, кто печатает, напр., книги Лассаля, или тех, кто их сжигает…
Первоприс[утствующий]. Подсудимый, вы в настоящее время говорите защитительную речь. Дозволить вам это я теперь не могу и последний раз, после столь частых напоминаний, спрашиваю вас: на мой вопрос по первому обвинению вы признали себя виновным, хотя не в том, в чем обвиняетесь, но сказали…
Мышкин. Я сказал, что не виновен. Я считаю для себя долгом чести и обязанным принадлежать и быть членом…
Первоприс[утствующий]. Затем никаких объяснений я не буду от вас принимать…
Мышкин. Я обвиняюсь еще вместе с другими в борьбе с религией, собственностью, наукою, семьею. Имею ли я право сказать – разделяю ли я подобное воззрение?
Первоприс[утствующий]. Нет, в настоящее время не имеете; мы еще не дошли до этого. Все эти обвинения на суде еще не предъявлены…
Мышкин.